у бумаги с заголовком: "Дело г.г.Олуховых" и положил их на стол,
отпер потом свою конторку и, вынув из нее толстый пакет с надписью: "Деньги
г-жи Олуховой", положил и этот пакет на стол; затем поправил несколько перед
зеркалом прическу свою и, пожевав, чтоб не так сильно пахнуть водкой,
жженого кофе, нарочно для того в кармане носимого, опустился на свой
деревянный стул и, обратясь к письмоводителю, разрешил ему принять
приехавшую госпожу.
Вошла Домна Осиповна в бархатном платье со множеством цепочек на груди
и дорогими кольцами на пальцах. В грязном кабинете Грохова Домна Осиповна
казалась еще красивее.
- Честь и место! - сказал Грохов, стараясь улыбнуться и показывая на
кресло против себя.
Домна Осиповна села. Она заметно была взволнована.
- Я вчера еще была у вас, - начала она.
- Знаю-с!.. Я вчера очень занят был, - перебил ее Грохов.
Чем он, собственно, занят был, мы отчасти знаем.
- Вы были в Петербурге? - продолжала Домна Осиповна.
- Как же-с! - отвечал было Грохов, но у него в это время страшно
закружилась голова, а перед глазами только и мелькали две вчерашние женские
ноги.
Домна Осиповна ожидала, что он будет что-нибудь далее говорить, но
Грохов только в упор смотрел на нее, так что она даже покраснела немного.
- Что ж, муж эту бумагу, о которой я просила вас, дал вам? - сказала
она.
- Выдал-с! - отвечал Грохов и, отыскав в деле Олуховых сказанную
бумагу, подал ее Домне Осиповне и при этом дохнул на нее струею такого
чистого спирта, что Домна Осиповна зажала даже немножко нос рукою. Бумагу
она, впрочем, взяла и с начала до конца очень внимательно прочла ее и
спросила:
- Что же, с этим видом я могу теперь везде свободно жить?
- Конечно-с!.. Без сомнения, - едва достало силы у Грохова ответить ей.
Ему все трудней и трудней становилось существовать; но вдруг... -
таково было счастливое свойство его организма - вдруг он почувствовал легкую
испарину, и голова его начала несколько освежаться.
- Очень можете-с, очень! - повторил он значительно оживленным голосом.
Домна Осиповна несколько мгновений как бы собиралась с мыслями.
- А насчет обеспечения меня, - проговорила она и при этом от волнения
приложила дрожащий свой пальчик к губам, как бы желая кусать ноготь на нем.
- И это устроил-с! - отвечал Грохов; испарина все более и более у него
увеличивалась, и голова становилась ясней. - Я сначала, как и вы тоже
желали, сказал, что вы намерены приехать к нему и жить с ним.
- Интересно, как это он встретил, - заметила Домна Осиповна.
- Испугался очень!.. Точно я из пушки в него выстрелил! - отвечал
Грохов.
Домна Осиповна вспыхнула вся в лице.
- Как лестно это слышать, - произнесла она.
- Кричит, знаете, этой госпоже своей, - продолжал Грохов, - "Глаша,
Глаша, ко мне жена хочет воротиться..." Та прибежала, кричит тоже: "Это
невозможно!.. Нельзя..." - "Позвольте, говорю, господа, закон не лишает
Михаила Сергеича права потребовать к себе Домну Осиповну; но он также дает и
ей право приехать к нему, когда ей угодно, тем более, что она ничем не
обеспечена!" - "Как, говорит, не обеспечена: я ей дом подарил".
- Вот хорошо! - почти воскликнула Домна Осиповна. - Он мне дом подарил,
когда я еще невестой его была.
- Ну, когда бы там ни было, но он все-таки подарил
отпер потом свою конторку и, вынув из нее толстый пакет с надписью: "Деньги
г-жи Олуховой", положил и этот пакет на стол; затем поправил несколько перед
зеркалом прическу свою и, пожевав, чтоб не так сильно пахнуть водкой,
жженого кофе, нарочно для того в кармане носимого, опустился на свой
деревянный стул и, обратясь к письмоводителю, разрешил ему принять
приехавшую госпожу.
Вошла Домна Осиповна в бархатном платье со множеством цепочек на груди
и дорогими кольцами на пальцах. В грязном кабинете Грохова Домна Осиповна
казалась еще красивее.
- Честь и место! - сказал Грохов, стараясь улыбнуться и показывая на
кресло против себя.
Домна Осиповна села. Она заметно была взволнована.
- Я вчера еще была у вас, - начала она.
- Знаю-с!.. Я вчера очень занят был, - перебил ее Грохов.
Чем он, собственно, занят был, мы отчасти знаем.
- Вы были в Петербурге? - продолжала Домна Осиповна.
- Как же-с! - отвечал было Грохов, но у него в это время страшно
закружилась голова, а перед глазами только и мелькали две вчерашние женские
ноги.
Домна Осиповна ожидала, что он будет что-нибудь далее говорить, но
Грохов только в упор смотрел на нее, так что она даже покраснела немного.
- Что ж, муж эту бумагу, о которой я просила вас, дал вам? - сказала
она.
- Выдал-с! - отвечал Грохов и, отыскав в деле Олуховых сказанную
бумагу, подал ее Домне Осиповне и при этом дохнул на нее струею такого
чистого спирта, что Домна Осиповна зажала даже немножко нос рукою. Бумагу
она, впрочем, взяла и с начала до конца очень внимательно прочла ее и
спросила:
- Что же, с этим видом я могу теперь везде свободно жить?
- Конечно-с!.. Без сомнения, - едва достало силы у Грохова ответить ей.
Ему все трудней и трудней становилось существовать; но вдруг... -
таково было счастливое свойство его организма - вдруг он почувствовал легкую
испарину, и голова его начала несколько освежаться.
- Очень можете-с, очень! - повторил он значительно оживленным голосом.
Домна Осиповна несколько мгновений как бы собиралась с мыслями.
- А насчет обеспечения меня, - проговорила она и при этом от волнения
приложила дрожащий свой пальчик к губам, как бы желая кусать ноготь на нем.
- И это устроил-с! - отвечал Грохов; испарина все более и более у него
увеличивалась, и голова становилась ясней. - Я сначала, как и вы тоже
желали, сказал, что вы намерены приехать к нему и жить с ним.
- Интересно, как это он встретил, - заметила Домна Осиповна.
- Испугался очень!.. Точно я из пушки в него выстрелил! - отвечал
Грохов.
Домна Осиповна вспыхнула вся в лице.
- Как лестно это слышать, - произнесла она.
- Кричит, знаете, этой госпоже своей, - продолжал Грохов, - "Глаша,
Глаша, ко мне жена хочет воротиться..." Та прибежала, кричит тоже: "Это
невозможно!.. Нельзя..." - "Позвольте, говорю, господа, закон не лишает
Михаила Сергеича права потребовать к себе Домну Осиповну; но он также дает и
ей право приехать к нему, когда ей угодно, тем более, что она ничем не
обеспечена!" - "Как, говорит, не обеспечена: я ей дом подарил".
- Вот хорошо! - почти воскликнула Домна Осиповна. - Он мне дом подарил,
когда я еще невестой его была.
- Ну, когда бы там ни было, но он все-таки подарил