вашим услугам, monsieur le comte!* - отвечала попечительша. - Не
угодно ли вам пожаловать в гостиную и объяснить мне, в чем дело.
______________
* господин граф! (франц.).
Граф последовал за нею.
- Madame! - начал он своим трагическим тоном. - Я потерял было дочь, но
теперь нашел ее; она больна и умирает... Нанять мне ей квартиру не на что...
я нищий... Я молю вас дать моей дочери помещение в вашей больнице. Александр
Иванович Бегушев, благодетель нашей семьи, заплатит за все!
- Ах, cher comte*, стоило ли так беспокоиться и просить меня; я сейчас
же напишу предписание смотрителю! - проговорила попечительша и, написав
предписание на бланке, отнесла его к мужу своему скрепить подписью. Ветхий
деньми попечитель начал вараксать по бумаге пером и вместо букв ставить
какие-то палочки и каракульки, которые попечительша своей рукой переделала в
нужные буквы и, прибавив на верху предписания: к немедленному и точному
исполнению, передала его графу. Она давно уже и с большим успехом заправляла
всей больницей.
______________
* дорогой граф (франц.).
Вооружившись этой бумагой, граф Хвостиков прибыл в приют немощствующих
с большим апломбом. Он велел позвать к себе смотрителя, заметил ему, что тот
чересчур долго не являлся, и, наконец, объявив, что он граф Хвостиков, отдал
предписание попечителя.
Такой прием графа и самая бумага сильно пугнули смотрителя: он
немедленно очистил лучшую комнату, согнал до пяти сиделок, которые раздели и
уложили больную в постель. А о том, чем, собственно, дочь больна и в какой
мере опасна ее болезнь, граф даже забыл и спросить уже вызванного с квартиры
и осмотревшего ее дежурного врача; но как бы то ни было, граф, полагая, что
им исполнено все, что надлежало, и очень обрадованный, что дочь начала
немного дремать, поцеловал ее, перекрестил и уехал.
Чтобы вознаградить себя за свои родительские труды, он завернул в
первый попавшийся ему на пути хороший ресторан, где наскочил на совсем
пьяного Янсутского.
Граф первоначально не поклонился ему и скромно спросил себе заурядный
обед с полбутылкой красного вина, но Янсутский, надоевший своей болтовней
всей прислуге, сам подошел к графу.
- Что вы на меня дуетесь?.. За что?.. - сказал он.
- Вы знаете, за что!.. - отвечал ему с ударением Хвостиков.
- Э, поверьте, на свете все трын-трава! - произнес Янсутский,
усаживаясь около графа. - Выпьемте лучше!.. Шампанского!.. - крикнул он.
Граф, подобно генералу Трахову, очень любил шампанское и не мог от него
отказаться; усталый и мучимый жаждой, он с величайшим наслаждением выпил
стакан шампанского, два, три.
- А где Лиза теперь? - спросил вдруг Янсутский, наклоняясь немного к
графу.
- Она в больнице и умирает, - отвечал тот мрачным голосом.
- Эх, обидно, черт возьми! - воскликнул Янсутский и схватил себя за
небольшое число оставшихся волос на голове. - Отдайте мне ее опять - она у
меня опять будет здорова, - прибавил он.
- Ни за что, никогда!.. - сказал решительно и с благородством граф. -
Теперь уже я ее никуда от себя не пущу.
- Глупо!.. Очень глупо... Я сам, впрочем, скоро в трубу вылечу, если не
устрою одной штуки; что ж, ничего! Пожито: хоть и спинушке больно, но
погулено довольно! - говорил несвязно Янсутский. - Пойдемте на бильярде
играть! - предложил он потом.
Граф мастерски иг
угодно ли вам пожаловать в гостиную и объяснить мне, в чем дело.
______________
* господин граф! (франц.).
Граф последовал за нею.
- Madame! - начал он своим трагическим тоном. - Я потерял было дочь, но
теперь нашел ее; она больна и умирает... Нанять мне ей квартиру не на что...
я нищий... Я молю вас дать моей дочери помещение в вашей больнице. Александр
Иванович Бегушев, благодетель нашей семьи, заплатит за все!
- Ах, cher comte*, стоило ли так беспокоиться и просить меня; я сейчас
же напишу предписание смотрителю! - проговорила попечительша и, написав
предписание на бланке, отнесла его к мужу своему скрепить подписью. Ветхий
деньми попечитель начал вараксать по бумаге пером и вместо букв ставить
какие-то палочки и каракульки, которые попечительша своей рукой переделала в
нужные буквы и, прибавив на верху предписания: к немедленному и точному
исполнению, передала его графу. Она давно уже и с большим успехом заправляла
всей больницей.
______________
* дорогой граф (франц.).
Вооружившись этой бумагой, граф Хвостиков прибыл в приют немощствующих
с большим апломбом. Он велел позвать к себе смотрителя, заметил ему, что тот
чересчур долго не являлся, и, наконец, объявив, что он граф Хвостиков, отдал
предписание попечителя.
Такой прием графа и самая бумага сильно пугнули смотрителя: он
немедленно очистил лучшую комнату, согнал до пяти сиделок, которые раздели и
уложили больную в постель. А о том, чем, собственно, дочь больна и в какой
мере опасна ее болезнь, граф даже забыл и спросить уже вызванного с квартиры
и осмотревшего ее дежурного врача; но как бы то ни было, граф, полагая, что
им исполнено все, что надлежало, и очень обрадованный, что дочь начала
немного дремать, поцеловал ее, перекрестил и уехал.
Чтобы вознаградить себя за свои родительские труды, он завернул в
первый попавшийся ему на пути хороший ресторан, где наскочил на совсем
пьяного Янсутского.
Граф первоначально не поклонился ему и скромно спросил себе заурядный
обед с полбутылкой красного вина, но Янсутский, надоевший своей болтовней
всей прислуге, сам подошел к графу.
- Что вы на меня дуетесь?.. За что?.. - сказал он.
- Вы знаете, за что!.. - отвечал ему с ударением Хвостиков.
- Э, поверьте, на свете все трын-трава! - произнес Янсутский,
усаживаясь около графа. - Выпьемте лучше!.. Шампанского!.. - крикнул он.
Граф, подобно генералу Трахову, очень любил шампанское и не мог от него
отказаться; усталый и мучимый жаждой, он с величайшим наслаждением выпил
стакан шампанского, два, три.
- А где Лиза теперь? - спросил вдруг Янсутский, наклоняясь немного к
графу.
- Она в больнице и умирает, - отвечал тот мрачным голосом.
- Эх, обидно, черт возьми! - воскликнул Янсутский и схватил себя за
небольшое число оставшихся волос на голове. - Отдайте мне ее опять - она у
меня опять будет здорова, - прибавил он.
- Ни за что, никогда!.. - сказал решительно и с благородством граф. -
Теперь уже я ее никуда от себя не пущу.
- Глупо!.. Очень глупо... Я сам, впрочем, скоро в трубу вылечу, если не
устрою одной штуки; что ж, ничего! Пожито: хоть и спинушке больно, но
погулено довольно! - говорил несвязно Янсутский. - Пойдемте на бильярде
играть! - предложил он потом.
Граф мастерски иг