ксы. Это выдумал Наполеон III и предугадал.
- Черт с ним, с его предугадыванием!.. Он лучше бы предугадал не
драться с немцами, и Франция не поплатилась бы миллиардами... - возразил
Янсутский.
- Я сам Наполеона всегда ненавидел и говорил, что он ничтожество, что в
нем капли нет крови Наполеона Первого, но в этом он прав: Россия должна
обособить славянский мир! - кричал Долгов.
- Позвольте-с! - тоже воскликнул не тише его Янсутский. - Какую же
выгоду Россия получит через это?
- Выгоду торжества духа! - воскликнул Долгов.
- Это верно!.. - поддакнул ему генерал.
- Но еще восторжествуем ли мы?.. Бабушка надвое сказала: либо дождик,
либо снег, либо будет, либо нет!.. - не уступал Янсутский.
- Восторжествуем!.. Турция - гнилой, разлагающийся труп!.. Страна
невежества... деспотизма... страна узаконенного распутства! - валял на всех
парах Долгов.
- А мне так это узаконенное распутство очень нравится, - подзадоривал
его Янсутский. - А вы как, ваше превосходительство, полагаете? - отнесся он
к генералу.
Тому не совсем понравился этот вопрос.
- Полагаю, что многоженство есть одно из величайших зол Турции, -
проговорил он явно недовольным тоном.
- Но почему, - я не вижу! - воскликнул Янсутский.
- Да потому, - старался придумать генерал, - что оно отнимает у турок
время, расслабляет их умственные способности, наконец, беспокоит их этими
каждодневными, вероятно, ссорами в серале между женами.
- Армия турецкая голодна, не обута, не одета... солдаты их возбуждаются
только опиумом и водкой, а в душе они все трус на трусе, хвастун на
хвастуне!.. - кричал между тем Долгов, не слышавший даже разговора своих
собеседников, как совершенно не входящего в кругозор его собственных мыслей.
- Это неправда!.. Совершенная неправда! - начал уж покрикивать и
генерал. - Я с турками сам в Севастопольскую кампанию дрался, это -
храбрейшие солдаты!..
- То было прежде, а теперь в Турции все деморализовано и все расшатано!
- не унимался Долгов.
- Но откуда вы это знаете?.. Вы были в Турции?.. Путешествовали там? -
допрашивал его Янсутский.
"Был!.." - чуть было не хватил Долгов, но удержался.
- Я не был там, но я читал это и слышал от множества достоверных людей!
- сказал он.
- Ну-с, а я был в славянских землях и в Турции и скажу вам достовернее
ваших достоверных людей, что турки - честный народ, а славяне, по большей
части, плутишки.
У Долгова от последней фразы Янсутского голос даже перехватило.
- Нет, вы не были там!.. Вы это врете, - произнес он совершенно низовой
октавой.
Янсутский действительно врал: он не был в Турции и только однажды
проехал по железной дороге славянские земли, и то ночью.
- Вру не я, а вы врете!.. - говорил он, уже вставая и озлобленно
засмеявшись.
Генералу все более и более начинала становиться неприятною эта сцена:
он ожидал, что, чего доброго, спорящие договорятся до дуэли.
- До свиданья, ваше превосходительство! - сказал ему Янсутский
фамильярно.
- Прощайте!.. - ответил генерал и в протянутую руку Янсутского положил
только два пальца.
С Долговым Янсутский совершенно не поклонился и ушел.
- Всех этих рациональников и близоруких консерваторов народ русский
должен был бы растерзать на части! - вскрикнул ему вслед Долгов.
Генерал усмехнулся: хо
- Черт с ним, с его предугадыванием!.. Он лучше бы предугадал не
драться с немцами, и Франция не поплатилась бы миллиардами... - возразил
Янсутский.
- Я сам Наполеона всегда ненавидел и говорил, что он ничтожество, что в
нем капли нет крови Наполеона Первого, но в этом он прав: Россия должна
обособить славянский мир! - кричал Долгов.
- Позвольте-с! - тоже воскликнул не тише его Янсутский. - Какую же
выгоду Россия получит через это?
- Выгоду торжества духа! - воскликнул Долгов.
- Это верно!.. - поддакнул ему генерал.
- Но еще восторжествуем ли мы?.. Бабушка надвое сказала: либо дождик,
либо снег, либо будет, либо нет!.. - не уступал Янсутский.
- Восторжествуем!.. Турция - гнилой, разлагающийся труп!.. Страна
невежества... деспотизма... страна узаконенного распутства! - валял на всех
парах Долгов.
- А мне так это узаконенное распутство очень нравится, - подзадоривал
его Янсутский. - А вы как, ваше превосходительство, полагаете? - отнесся он
к генералу.
Тому не совсем понравился этот вопрос.
- Полагаю, что многоженство есть одно из величайших зол Турции, -
проговорил он явно недовольным тоном.
- Но почему, - я не вижу! - воскликнул Янсутский.
- Да потому, - старался придумать генерал, - что оно отнимает у турок
время, расслабляет их умственные способности, наконец, беспокоит их этими
каждодневными, вероятно, ссорами в серале между женами.
- Армия турецкая голодна, не обута, не одета... солдаты их возбуждаются
только опиумом и водкой, а в душе они все трус на трусе, хвастун на
хвастуне!.. - кричал между тем Долгов, не слышавший даже разговора своих
собеседников, как совершенно не входящего в кругозор его собственных мыслей.
- Это неправда!.. Совершенная неправда! - начал уж покрикивать и
генерал. - Я с турками сам в Севастопольскую кампанию дрался, это -
храбрейшие солдаты!..
- То было прежде, а теперь в Турции все деморализовано и все расшатано!
- не унимался Долгов.
- Но откуда вы это знаете?.. Вы были в Турции?.. Путешествовали там? -
допрашивал его Янсутский.
"Был!.." - чуть было не хватил Долгов, но удержался.
- Я не был там, но я читал это и слышал от множества достоверных людей!
- сказал он.
- Ну-с, а я был в славянских землях и в Турции и скажу вам достовернее
ваших достоверных людей, что турки - честный народ, а славяне, по большей
части, плутишки.
У Долгова от последней фразы Янсутского голос даже перехватило.
- Нет, вы не были там!.. Вы это врете, - произнес он совершенно низовой
октавой.
Янсутский действительно врал: он не был в Турции и только однажды
проехал по железной дороге славянские земли, и то ночью.
- Вру не я, а вы врете!.. - говорил он, уже вставая и озлобленно
засмеявшись.
Генералу все более и более начинала становиться неприятною эта сцена:
он ожидал, что, чего доброго, спорящие договорятся до дуэли.
- До свиданья, ваше превосходительство! - сказал ему Янсутский
фамильярно.
- Прощайте!.. - ответил генерал и в протянутую руку Янсутского положил
только два пальца.
С Долговым Янсутский совершенно не поклонился и ушел.
- Всех этих рациональников и близоруких консерваторов народ русский
должен был бы растерзать на части! - вскрикнул ему вслед Долгов.
Генерал усмехнулся: хо