ный им в помощники. Яков Иванович вел образ жизни лучше
своего патрона и был теперь в новой триковой паре, напомаженный,
причесанный: по мере того, как Грохов прибавлял ему жалованье, Яков Иванович
все меньше и меньше загуливал и, уже два года быв женат, совершенно почти
ничего не пил.
- Садитесь! - сказал ему Грохов.
Яков Иванович сел.
- Как велико было объявлено состояние Олуховых при вводе во владение? -
спросил Грохов.
- В разных местах это было... миллионов около шести.
- А долгов?
- Тоже много!.. - отвечал Яков Иванович.
- У меня сейчас был один барин, - продолжал Грохов после недолгой
остановки, - и говорил, что старик Олухов на волоске держался от
банкротства.
- Говорили и мне это в Сибири, но не думаю, чтобы так это было.
- На каком основании вы не думаете?
- Да помилуйте!.. - воскликнул Яков Иванович. - Я своими глазами видел
в главной конторе двести тысяч, в другой - пятьдесят; а там - где десять,
где тридцать.
- Наличными?
- Наличными!.. - продолжал восклицать Яков Иванович. - И в некоторых
конторах чистым даже золотом... все новенькие полуимпериалы, точно рыжички
блестят.
- Деньги эти теперь, я думаю, все растащены, - заметил Грохов.
- Кроме денег-с, - продолжал Яков Иванович с явным удивлением, - дома
во скольких городах... фабрики такие, что трубищи до самого неба...
- И все в ходу? - полюбопытствовал Грохов.
- Все... Я был на многих, светятся ночью, как дворцы... Машины на них
вс„ английские... точно черти какие шумят, стучат...
Грохов слушал, нахмурившись, это красноречивое описание разных имуществ
Олухова.
- Главное состояние старика было в землях, я знаю, - проговорил он.
- На земли одних планов - три шкафа! - воскликнул Яков Иванович.
Потолковав еще некоторое время с своим помощником, Грохов, наконец,
отпустил его и сам снова предался размышлениям: практическая его
предусмотрительность и опытность ясно ему говорили, что в этом огромном и
запутанном деле много бы, как в мутной воде рыбы, можно было наловить денег:
скупить, как справедливо говорит Янсутский, по дешевой цене некоторую часть
векселей, схлопотать конкурс; самому сесть в председатели... назначить себе
содержания тысяч двадцать пять... подобрать согласненьких кураторов, а там -
отдачи фабрик в аренды, хозяйственная продажа отдельных имений, словом,
золотой бы дождь можно было устроить себе в карман; но вместе с этими
соображениями Грохов вспомнил о своих недугах и подумал, что ему, может
быть, скоро ничего не надобно будет на земле и что на гроб да на саван
немного потребуется!
Эта мысль так его расстроила, что он был не в состоянии оставаться
долее в своей конторе и уехал домой. Там его встретила Агаша, взятая им
после смерти Олухова аки бы в качестве экономки, но в сущности совершенно на
том же положении, на каком она была и у того. Грохов прошел в свою спальню и
лег в постель.
Янсутский в это время, побывав еще в местах двадцати, обедать прибыл в
Английский клуб, где в обеденной зале увидал генерала Трахова, который сидел
уже за столом и просматривал меню. Янсутский, разумеется, не преминул
поспешно подойти к генералу и попросил позволения сесть рядом с ним. Генерал
очень любезно позволил ему это.
- Вы, однако, довольно часто изволите посещать Москву?.. - сказал
Янсутск
своего патрона и был теперь в новой триковой паре, напомаженный,
причесанный: по мере того, как Грохов прибавлял ему жалованье, Яков Иванович
все меньше и меньше загуливал и, уже два года быв женат, совершенно почти
ничего не пил.
- Садитесь! - сказал ему Грохов.
Яков Иванович сел.
- Как велико было объявлено состояние Олуховых при вводе во владение? -
спросил Грохов.
- В разных местах это было... миллионов около шести.
- А долгов?
- Тоже много!.. - отвечал Яков Иванович.
- У меня сейчас был один барин, - продолжал Грохов после недолгой
остановки, - и говорил, что старик Олухов на волоске держался от
банкротства.
- Говорили и мне это в Сибири, но не думаю, чтобы так это было.
- На каком основании вы не думаете?
- Да помилуйте!.. - воскликнул Яков Иванович. - Я своими глазами видел
в главной конторе двести тысяч, в другой - пятьдесят; а там - где десять,
где тридцать.
- Наличными?
- Наличными!.. - продолжал восклицать Яков Иванович. - И в некоторых
конторах чистым даже золотом... все новенькие полуимпериалы, точно рыжички
блестят.
- Деньги эти теперь, я думаю, все растащены, - заметил Грохов.
- Кроме денег-с, - продолжал Яков Иванович с явным удивлением, - дома
во скольких городах... фабрики такие, что трубищи до самого неба...
- И все в ходу? - полюбопытствовал Грохов.
- Все... Я был на многих, светятся ночью, как дворцы... Машины на них
вс„ английские... точно черти какие шумят, стучат...
Грохов слушал, нахмурившись, это красноречивое описание разных имуществ
Олухова.
- Главное состояние старика было в землях, я знаю, - проговорил он.
- На земли одних планов - три шкафа! - воскликнул Яков Иванович.
Потолковав еще некоторое время с своим помощником, Грохов, наконец,
отпустил его и сам снова предался размышлениям: практическая его
предусмотрительность и опытность ясно ему говорили, что в этом огромном и
запутанном деле много бы, как в мутной воде рыбы, можно было наловить денег:
скупить, как справедливо говорит Янсутский, по дешевой цене некоторую часть
векселей, схлопотать конкурс; самому сесть в председатели... назначить себе
содержания тысяч двадцать пять... подобрать согласненьких кураторов, а там -
отдачи фабрик в аренды, хозяйственная продажа отдельных имений, словом,
золотой бы дождь можно было устроить себе в карман; но вместе с этими
соображениями Грохов вспомнил о своих недугах и подумал, что ему, может
быть, скоро ничего не надобно будет на земле и что на гроб да на саван
немного потребуется!
Эта мысль так его расстроила, что он был не в состоянии оставаться
долее в своей конторе и уехал домой. Там его встретила Агаша, взятая им
после смерти Олухова аки бы в качестве экономки, но в сущности совершенно на
том же положении, на каком она была и у того. Грохов прошел в свою спальню и
лег в постель.
Янсутский в это время, побывав еще в местах двадцати, обедать прибыл в
Английский клуб, где в обеденной зале увидал генерала Трахова, который сидел
уже за столом и просматривал меню. Янсутский, разумеется, не преминул
поспешно подойти к генералу и попросил позволения сесть рядом с ним. Генерал
очень любезно позволил ему это.
- Вы, однако, довольно часто изволите посещать Москву?.. - сказал
Янсутск