ть все, говоримое Долговым, было совершенно то же
самое, что говорила и Татьяна Васильевна, - чего генерал, как мы знаем,
переносить равнодушно не мог, - тем не менее Долгов ему понравился; он
показался генералу поэтом, человеком с поэтической душой.
- Когда жена переедет в Москву, я попрошу вас познакомиться с ней, -
она очень рада будет с вами побеседовать! - сказал он ему.
- Благодарю... непременно! - отвечал Долгов.
Генерал поднялся, чтобы уехать.
Долгов проводил его до передней.
- Au revoir!..* - простился с ним генерал, приветливо кивнув головою.
______________
* До свиданья!.. (франц.).
- Я явлюсь к вашей супруге! - повторил еще раз Долгов, не спросив даже,
когда супруга генерала переедет в Москву и где она будет жить; а затем он
пошел бродить по залам клуба, высматривая себе кого-нибудь в слушатели.
Глава V
Трахов прямо из Английского клуба проехал к Бегушеву. Прокофий,
отворивший ему дверь, обрадовался генералу. Он любил, когда барина его
посещали знатные особы.
- Дома?.. - спросил Трахов.
- У себя-с... пожалуйте!.. - поспешно ответил Прокофий.
Генерал пошел было.
- У нас же живет и Аделаида Ивановна, - счел за нужное присовокупить
Прокофий.
- Ах, я очень рад, что увижу кузину, - говорил генерал, идя в знакомую
ему диванную.
Бегушева он застал играющим в шахматы с графом Хвостиковым, который,
как и на железной дороге, хотел было удрать, увидав Трахова; но удержался,
тем более что генерал, поздоровавшись или, лучше сказать, расцеловавшись с
Бегушевым, поклонился и графу довольно вежливо. Граф, с своей стороны, тоже
ответил ему, с сохранением собственного достоинства, почтительным поклоном.
Все уселись.
- А с вами, кузен, живет и кузина Аделаида Ивановна? - сказал генерал
Бегушеву.
- Со мной!.. - проговорил тот.
- Как ее здоровье?
- Так себе, ничего!.. Скрипит.
- Мы нынче все скрипим кое-как!.. - произнес генерал, проведя рукой по
животу своему, и при этом парижские бульвары припомнились ему во всей своей
прелести.
- Именно все скрипим!.. - подтвердил граф Хвостиков, не могший
удержаться, чтобы не заговорить с Траховым; а потом, говоря правду, он и
скрипел более, чем кто-либо, - денежные обстоятельства его были даже более
обыкновенного плохи: издание газеты с Долговым окончательно не удалось; та
газета, где он фельетонствовал, отказала ему за то, что он очень сильно
налгал в одном из фельетонов, и его даже тянули в суд за оскорбление.
- Как поживает ваша жена? - спросил Бегушев, чтобы о чем-нибудь
заговорить с кузеном.
- Благодарю!.. - отвечал генерал. - Она нынешнюю зиму думает месяца на
два, на три совсем переехать в Москву.
- Это ради чего? - воскликнул Бегушев.
- Ради того, что она в Петербурге очень скучает!.. Ей там дышать
нравственно нечем! - объяснил генерал.
- А Тюменев опять стал бывать у вас? - проговорил Бегушев с некоторой
насмешкой.
- Редко!.. Камешек раздора с той и другой стороны брошен.
- Чем же в Москве будет нравственно жить Татьяна Васильевна? - пожелал
узнать Бегушев.
- Тем, чему я сейчас был свидетелем в Английском клубе: тут такой
горячий спор шел о славянах и о Турции, а теперь в этом, как выражается
Татьяна Васильевна, вся поэзия ее жизни...
- Между кем б
самое, что говорила и Татьяна Васильевна, - чего генерал, как мы знаем,
переносить равнодушно не мог, - тем не менее Долгов ему понравился; он
показался генералу поэтом, человеком с поэтической душой.
- Когда жена переедет в Москву, я попрошу вас познакомиться с ней, -
она очень рада будет с вами побеседовать! - сказал он ему.
- Благодарю... непременно! - отвечал Долгов.
Генерал поднялся, чтобы уехать.
Долгов проводил его до передней.
- Au revoir!..* - простился с ним генерал, приветливо кивнув головою.
______________
* До свиданья!.. (франц.).
- Я явлюсь к вашей супруге! - повторил еще раз Долгов, не спросив даже,
когда супруга генерала переедет в Москву и где она будет жить; а затем он
пошел бродить по залам клуба, высматривая себе кого-нибудь в слушатели.
Глава V
Трахов прямо из Английского клуба проехал к Бегушеву. Прокофий,
отворивший ему дверь, обрадовался генералу. Он любил, когда барина его
посещали знатные особы.
- Дома?.. - спросил Трахов.
- У себя-с... пожалуйте!.. - поспешно ответил Прокофий.
Генерал пошел было.
- У нас же живет и Аделаида Ивановна, - счел за нужное присовокупить
Прокофий.
- Ах, я очень рад, что увижу кузину, - говорил генерал, идя в знакомую
ему диванную.
Бегушева он застал играющим в шахматы с графом Хвостиковым, который,
как и на железной дороге, хотел было удрать, увидав Трахова; но удержался,
тем более что генерал, поздоровавшись или, лучше сказать, расцеловавшись с
Бегушевым, поклонился и графу довольно вежливо. Граф, с своей стороны, тоже
ответил ему, с сохранением собственного достоинства, почтительным поклоном.
Все уселись.
- А с вами, кузен, живет и кузина Аделаида Ивановна? - сказал генерал
Бегушеву.
- Со мной!.. - проговорил тот.
- Как ее здоровье?
- Так себе, ничего!.. Скрипит.
- Мы нынче все скрипим кое-как!.. - произнес генерал, проведя рукой по
животу своему, и при этом парижские бульвары припомнились ему во всей своей
прелести.
- Именно все скрипим!.. - подтвердил граф Хвостиков, не могший
удержаться, чтобы не заговорить с Траховым; а потом, говоря правду, он и
скрипел более, чем кто-либо, - денежные обстоятельства его были даже более
обыкновенного плохи: издание газеты с Долговым окончательно не удалось; та
газета, где он фельетонствовал, отказала ему за то, что он очень сильно
налгал в одном из фельетонов, и его даже тянули в суд за оскорбление.
- Как поживает ваша жена? - спросил Бегушев, чтобы о чем-нибудь
заговорить с кузеном.
- Благодарю!.. - отвечал генерал. - Она нынешнюю зиму думает месяца на
два, на три совсем переехать в Москву.
- Это ради чего? - воскликнул Бегушев.
- Ради того, что она в Петербурге очень скучает!.. Ей там дышать
нравственно нечем! - объяснил генерал.
- А Тюменев опять стал бывать у вас? - проговорил Бегушев с некоторой
насмешкой.
- Редко!.. Камешек раздора с той и другой стороны брошен.
- Чем же в Москве будет нравственно жить Татьяна Васильевна? - пожелал
узнать Бегушев.
- Тем, чему я сейчас был свидетелем в Английском клубе: тут такой
горячий спор шел о славянах и о Турции, а теперь в этом, как выражается
Татьяна Васильевна, вся поэзия ее жизни...
- Между кем б