нный к смертной
казни, и когда Бегушев взялся за шляпу, чтобы уезжать, он, с заметным
усилием над собой, подошел к нему и робко спросил его:
- Не довезете ли вы меня, Александр Иванович, до Петербурга?.. Мне
надобно там сделать распоряжение об оставленном по разным местам гардеробе
дочери!
Тот, конечно, не отказал ему. При прощанье Тюменев с Бегушевым нежно
расцеловался, а графу протянул только руку и даже не сказал ему: "До
свиданья!" По отъезде их он немедленно ушел в свой кабинет и стал
внимательно разбирать свои бумаги и вещи: "прямолинейность" и плотный мозг
Ефима Федоровича совершенно уже восторжествовали над всеми ощущениями. Граф
Хвостиков, едучи в это время с Бегушевым, опять принялся плакать.
- Перестаньте! Что за малодушие! - сказал тот не без досады.
- Но вы поймите мое положение, - начал граф. - Тюменев уезжает за
границу, да если бы и не уезжал, так мне оставаться у него нельзя!.. Это не
человек, а вот что!.. - И Хвостиков постучал при этом по железной пластинке
коляски. - Я вполне понимаю дочь мою, что она оставила его, и не укоряю ее
нисколько за то; однако что же мне с собой осталось делать?.. Приехать вот с
вами в Петербург и прямо в Неву!
Бегушеву сделалось жаль его.
- Зачем же в Неву?.. Поезжайте лучше со мной в Москву и поживите у
меня!.. - проговорил он.
- Неужели?.. Нет... Не может быть!.. - воскликнул граф, и у него голос
даже захлебывался от радости.
- Только вы на меня не претендуйте, я сам тоже старик и капризен! -
прибавил ему Бегушев.
- Ах, боже мой!.. Мне быть на вас в претензии за все ваши благодеяния,
когда все меня кинули, все!..
И слезы, как их ни старался удержать граф, снова заискрились на его
глазах, и он только старался поскорее их смигнуть, чтобы не сердить ими
Бегушева. Собственно, под распоряжением по гардеробу дочери Хвостиков
разумел то, что, собрав оставленные ею вещи и платья в городской квартире
Тюменева, продал их за бесценок!
Глава IX
Через несколько дней на станцию Московской железной дороги к вечернему
экстренному поезду приехал Бегушев вместе с графом Хвостиковым, и когда он
стал было брать два билета, граф вдруг воскликнул:
- Пожалуйста, берите один билет, а я возьму себе!
- Что за вздор! - возразил тот.
- Ну, если непременно хотите, так возьмите мне, по крайней мере, во
втором классе; в нем едет один мой знакомый, и мне с ним переговорить нужно!
Бегушев взял графу во втором классе, не понимая, отчего в том вдруг
такая расчетливость явилась. Граф Хвостиков, получив билет, мгновенно
скрылся из вокзала.
Все это скоро объяснилось: когда Бегушев после второго звонка вошел в
вагон, то на самых первых шагах увидал кузена своего - генерала Трахова.
Понятно, что граф Хвостиков, сообразивший, что Трахов непременно поедет в
первом классе, от него удирал, считая генерала злейшим врагом себе за то,
что тот откровенно написал о нем Тюменеву. Встретя кузена, Бегушев сначала
сделал довольную мину, но потом переменил ее на сердитую, вследствие того,
что вместе с генералом ехала и супруга его, m-me Трахова... Здесь я должен
оговориться, что этим именем сию даму никто никогда не называл, и все
именовали ее Татьяной Васильевной, даже мужу ее давали иногда титул не
генерала Трахова, а мужа Татьяны Васильевн
казни, и когда Бегушев взялся за шляпу, чтобы уезжать, он, с заметным
усилием над собой, подошел к нему и робко спросил его:
- Не довезете ли вы меня, Александр Иванович, до Петербурга?.. Мне
надобно там сделать распоряжение об оставленном по разным местам гардеробе
дочери!
Тот, конечно, не отказал ему. При прощанье Тюменев с Бегушевым нежно
расцеловался, а графу протянул только руку и даже не сказал ему: "До
свиданья!" По отъезде их он немедленно ушел в свой кабинет и стал
внимательно разбирать свои бумаги и вещи: "прямолинейность" и плотный мозг
Ефима Федоровича совершенно уже восторжествовали над всеми ощущениями. Граф
Хвостиков, едучи в это время с Бегушевым, опять принялся плакать.
- Перестаньте! Что за малодушие! - сказал тот не без досады.
- Но вы поймите мое положение, - начал граф. - Тюменев уезжает за
границу, да если бы и не уезжал, так мне оставаться у него нельзя!.. Это не
человек, а вот что!.. - И Хвостиков постучал при этом по железной пластинке
коляски. - Я вполне понимаю дочь мою, что она оставила его, и не укоряю ее
нисколько за то; однако что же мне с собой осталось делать?.. Приехать вот с
вами в Петербург и прямо в Неву!
Бегушеву сделалось жаль его.
- Зачем же в Неву?.. Поезжайте лучше со мной в Москву и поживите у
меня!.. - проговорил он.
- Неужели?.. Нет... Не может быть!.. - воскликнул граф, и у него голос
даже захлебывался от радости.
- Только вы на меня не претендуйте, я сам тоже старик и капризен! -
прибавил ему Бегушев.
- Ах, боже мой!.. Мне быть на вас в претензии за все ваши благодеяния,
когда все меня кинули, все!..
И слезы, как их ни старался удержать граф, снова заискрились на его
глазах, и он только старался поскорее их смигнуть, чтобы не сердить ими
Бегушева. Собственно, под распоряжением по гардеробу дочери Хвостиков
разумел то, что, собрав оставленные ею вещи и платья в городской квартире
Тюменева, продал их за бесценок!
Глава IX
Через несколько дней на станцию Московской железной дороги к вечернему
экстренному поезду приехал Бегушев вместе с графом Хвостиковым, и когда он
стал было брать два билета, граф вдруг воскликнул:
- Пожалуйста, берите один билет, а я возьму себе!
- Что за вздор! - возразил тот.
- Ну, если непременно хотите, так возьмите мне, по крайней мере, во
втором классе; в нем едет один мой знакомый, и мне с ним переговорить нужно!
Бегушев взял графу во втором классе, не понимая, отчего в том вдруг
такая расчетливость явилась. Граф Хвостиков, получив билет, мгновенно
скрылся из вокзала.
Все это скоро объяснилось: когда Бегушев после второго звонка вошел в
вагон, то на самых первых шагах увидал кузена своего - генерала Трахова.
Понятно, что граф Хвостиков, сообразивший, что Трахов непременно поедет в
первом классе, от него удирал, считая генерала злейшим врагом себе за то,
что тот откровенно написал о нем Тюменеву. Встретя кузена, Бегушев сначала
сделал довольную мину, но потом переменил ее на сердитую, вследствие того,
что вместе с генералом ехала и супруга его, m-me Трахова... Здесь я должен
оговориться, что этим именем сию даму никто никогда не называл, и все
именовали ее Татьяной Васильевной, даже мужу ее давали иногда титул не
генерала Трахова, а мужа Татьяны Васильевн