тот как
будто бы этого не видел.
- Я на мужа давно махнула рукой! - произнесла Татьяна Васильевна.
Она, в самом деле, давно считала генерала за дурака набитого и
безвозвратно падшего нравственно.
- Но неужели же Москва, куда мы теперь едем, лучше больших европейских
городов? - поддразнивал ее Бегушев.
- Москва!.. Наша Москва? - воскликнула Татьяна Васильевна. - Это город
святыни нашей!.. Город народа!..
- Но таких святых и народных городов, по-своему, конечно, и в Европе
много!
- И вы полагаете, что мы и европейцы - одно и то же?
- Полагаю!.. С тою только разницей, что те племена постарше нас,
поумней и больше нашего сделали!
- Те?.. - произнесла Татьяна Васильевна и далее говорить не могла: у
ней прервался голос.
- Те!.. - повторил Бегушев, и хоть в это время генерал уж толкал его
ногой, умоляя не сердить больше Татьяны Васильевны, он, однако, продолжал: -
Насчет этого существуют довольно меткие афоризмы.
- Какие? - спросила Татьяна Васильевна.
- Такие, что... Где немец, там интрига...
Татьяна Васильевна в знак согласия мотнула головой.
- Где француз, там фраза!
Татьяна Васильевна и на это одобрительно кивнула головой.
- Где поляк, там лесть!
Татьяна Васильевна и это выслушала благосклонно.
- Где англичанин, там лукавство и корысть!
- Так!.. Так!.. - произнесла она с восторгом. - И послушайте, вот что
мне рассказывал один священник, - продолжала она с одушевлением. - Раз его
призвали к умирающему человеку - очень хорошему, честному, самобытному, но,
к несчастью, неверующему!.. - Тут Татьяна Васильевна сделала на груди
небольшое крестное знамение. - Священник стал увещевать его и говорить ему:
"Причаститесь, иначе вы лишитесь царствия небесного!" - "Царствия небесного
нет!" - закричал несчастный. - Татьяна Васильевна снова слегка
перекрестилась. - "А если бы оно было, так англичане давно бы туда
пробрались и заняли бы все места!" - Не правда ли, что как ни безумны эти
слова, но они ярко и верно характеризуют англичан?
- Да, конечно! - отвечал вежливо Бегушев. - Но вы позволите, однако,
мне продолжать мои афоризмы?
- Даже прошу вас о том! - разрешила ему Татьяна Васильевна.
- Где итальянец, там le soleil и far niente!*.
______________
* солнце и ничегонеделание! (франц. и итал.).
- Так!.. - согласилась и с этим Татьяна Васильевна.
- Где русский...
- Слушаю!.. Слушаю!.. - произнесла Татьяна Васильевна, навастривая уши.
- Где русский, там либо "терпи", либо "авось"!
Татьяна Васильевна задумалась над ответом Бегушева; главным образом она
недоумевала, что это такое: порицание или сожаление?
- Что вы хотели сказать последним афоризмом? - спросила она.
- Право, не знаю, не я автор этих изречений, - отвечал Бегушев.
- Ну, это неправда, - вы автор; во всяком случае я все-таки вижу, что
Россия, по-вашему, лучше Европы!
- Нет, хуже! - возразил Бегушев.
- Чем?
- Хоть бы тем, что тот же спиритизм, - это великое открытие последнего
времени... (Бегушев прежде еще слышал, что Татьяна Васильевна сильно
ударилась на эту сторону), - разве Россия, а не Европа выдумала его?
- Но и не Европа, а Америка! - воскликнула Татьяна Васильевна; к
Америке она была еще несколько благосклонна и даже называла американцев, по
примеру своих единомы
будто бы этого не видел.
- Я на мужа давно махнула рукой! - произнесла Татьяна Васильевна.
Она, в самом деле, давно считала генерала за дурака набитого и
безвозвратно падшего нравственно.
- Но неужели же Москва, куда мы теперь едем, лучше больших европейских
городов? - поддразнивал ее Бегушев.
- Москва!.. Наша Москва? - воскликнула Татьяна Васильевна. - Это город
святыни нашей!.. Город народа!..
- Но таких святых и народных городов, по-своему, конечно, и в Европе
много!
- И вы полагаете, что мы и европейцы - одно и то же?
- Полагаю!.. С тою только разницей, что те племена постарше нас,
поумней и больше нашего сделали!
- Те?.. - произнесла Татьяна Васильевна и далее говорить не могла: у
ней прервался голос.
- Те!.. - повторил Бегушев, и хоть в это время генерал уж толкал его
ногой, умоляя не сердить больше Татьяны Васильевны, он, однако, продолжал: -
Насчет этого существуют довольно меткие афоризмы.
- Какие? - спросила Татьяна Васильевна.
- Такие, что... Где немец, там интрига...
Татьяна Васильевна в знак согласия мотнула головой.
- Где француз, там фраза!
Татьяна Васильевна и на это одобрительно кивнула головой.
- Где поляк, там лесть!
Татьяна Васильевна и это выслушала благосклонно.
- Где англичанин, там лукавство и корысть!
- Так!.. Так!.. - произнесла она с восторгом. - И послушайте, вот что
мне рассказывал один священник, - продолжала она с одушевлением. - Раз его
призвали к умирающему человеку - очень хорошему, честному, самобытному, но,
к несчастью, неверующему!.. - Тут Татьяна Васильевна сделала на груди
небольшое крестное знамение. - Священник стал увещевать его и говорить ему:
"Причаститесь, иначе вы лишитесь царствия небесного!" - "Царствия небесного
нет!" - закричал несчастный. - Татьяна Васильевна снова слегка
перекрестилась. - "А если бы оно было, так англичане давно бы туда
пробрались и заняли бы все места!" - Не правда ли, что как ни безумны эти
слова, но они ярко и верно характеризуют англичан?
- Да, конечно! - отвечал вежливо Бегушев. - Но вы позволите, однако,
мне продолжать мои афоризмы?
- Даже прошу вас о том! - разрешила ему Татьяна Васильевна.
- Где итальянец, там le soleil и far niente!*.
______________
* солнце и ничегонеделание! (франц. и итал.).
- Так!.. - согласилась и с этим Татьяна Васильевна.
- Где русский...
- Слушаю!.. Слушаю!.. - произнесла Татьяна Васильевна, навастривая уши.
- Где русский, там либо "терпи", либо "авось"!
Татьяна Васильевна задумалась над ответом Бегушева; главным образом она
недоумевала, что это такое: порицание или сожаление?
- Что вы хотели сказать последним афоризмом? - спросила она.
- Право, не знаю, не я автор этих изречений, - отвечал Бегушев.
- Ну, это неправда, - вы автор; во всяком случае я все-таки вижу, что
Россия, по-вашему, лучше Европы!
- Нет, хуже! - возразил Бегушев.
- Чем?
- Хоть бы тем, что тот же спиритизм, - это великое открытие последнего
времени... (Бегушев прежде еще слышал, что Татьяна Васильевна сильно
ударилась на эту сторону), - разве Россия, а не Европа выдумала его?
- Но и не Европа, а Америка! - воскликнула Татьяна Васильевна; к
Америке она была еще несколько благосклонна и даже называла американцев, по
примеру своих единомы