ному оруженосцу, не отставал от своей повелительницы, и
однажды, когда он ловким выстрелом убил на довольно далеком расстоянии
выгнанного гончими из перелеска зайца, Катрин не утерпела и воскликнула:
- Браво!.. Вы отлично стреляете?
- Да, я недурно стреляю, - отвечал Тулузов, молодцевато выпрямляясь на
седле.
Катрин смотрела на него внимательно: он почти напомнил ей в эти минуты
Ченцова.
- Как же муж мне говорил, что вы не охотник, и что он потому не брал
вас с собою! - сказала она.
- Валерьян Николаич ходил, собственно, не за охотой, - заметил,
усмехнувшись, Тулузов.
- Именно, даже охотой нельзя назвать этой гадости, которую он позволял
себе, - проговорила Катрин презрительным тоном.
Возвратясь на этот раз с охоты в каком-то особенно экзальтированном
состоянии, она сказала Тулузову, когда он ее ссаживал с лошади:
- Василий Иваныч, я сегодня проголодалась и буду ужинать; приходите
разделить со мной mon souper froid!*
______________
* мой холодный ужин! (франц.).
- Благодарю вас! - ответил Тулузов.
- Ну, смотрите же, je vous attends!..* К десяти часам, не позже! -
проговорила Катрин.
______________
* я вас жду!.. (франц.).
Тулузов на это только поклонился и в десять часов был уже в большом
доме: не оставалось почти никакого сомнения, что он понимал несколько
по-французски. Ужин был накрыт в боскетной и вовсе не являл собою souper
froid, а, напротив, состоял из трех горячих блюд и даже в сопровождении
бутылки с шампанским.
- Вы знаете ли, Василий Иваныч, - начала Катрин, усевшись с Тулузовым
за стол, - что Валерьян заставил было меня пристраститься к вину, и не
тогда, когда я сделалась его женой, нет!.. Еще прежде, когда я была
девушкой, он приезжал иногда к нам поздно-поздно ужинать, и я непременно уж
с ним беседовала и бражничала.
- Вы поэтому были очень влюблены в Валерьяна Николаича? -
поинтересовался Тулузов.
- Еще бы! - воскликнула Катрин. - Сколько же я безумств сделала для
него!
- Ну, а теперь, что вы чувствуете к нему? - спросил как бы с некоторою
робостью управляющий.
- Теперь, - отвечала Катрин, - я не то чтобы совершенно разлюбила его,
но он раздвоился для меня: прежнего Ченцова я люблю немного, но теперешнего
ненавижу и презираю... Впрочем, что об этом говорить? Скажите лучше: вы
никогда не пили вина?
- Никогда! - отвечал Тулузов. - Вредно оно мне; шампанского я, конечно,
могу еще выпить стакан или два с удовольствием.
- Ну, так выпьемте! - проговорила Катрин и пододвинула бутылку к
Тулузову, которую он очень умело взял и, налив из нее целый стакан, выпил
его.
- Потом вот что, - продолжала она, хлопнув перед тем стакана два
шампанского и, видимо, желая воскресить те поэтические ужины, которые она
когда-то имела с мужем, - вот что-с!.. Меня очень мучит мысль... что я живу
в совершенно пустом доме одна... Меня, понимаете, как женщину, могут
напугать даже привидения... наконец, воры, пожалуй, заберутся... Не желаете
ли вы перейти из вашего флигеля в этот дом, именно в кабинет мужа, а из
комнаты, которая рядом с кабинетом, вы сделаете себе спальню.
Проговорив это, Екатерина Петровна на мгновение остановилась, а потом
снова продолжала с небольшой улыбкой:
- Но вам, Василий Иваныч, может быть, это будет неуд
однажды, когда он ловким выстрелом убил на довольно далеком расстоянии
выгнанного гончими из перелеска зайца, Катрин не утерпела и воскликнула:
- Браво!.. Вы отлично стреляете?
- Да, я недурно стреляю, - отвечал Тулузов, молодцевато выпрямляясь на
седле.
Катрин смотрела на него внимательно: он почти напомнил ей в эти минуты
Ченцова.
- Как же муж мне говорил, что вы не охотник, и что он потому не брал
вас с собою! - сказала она.
- Валерьян Николаич ходил, собственно, не за охотой, - заметил,
усмехнувшись, Тулузов.
- Именно, даже охотой нельзя назвать этой гадости, которую он позволял
себе, - проговорила Катрин презрительным тоном.
Возвратясь на этот раз с охоты в каком-то особенно экзальтированном
состоянии, она сказала Тулузову, когда он ее ссаживал с лошади:
- Василий Иваныч, я сегодня проголодалась и буду ужинать; приходите
разделить со мной mon souper froid!*
______________
* мой холодный ужин! (франц.).
- Благодарю вас! - ответил Тулузов.
- Ну, смотрите же, je vous attends!..* К десяти часам, не позже! -
проговорила Катрин.
______________
* я вас жду!.. (франц.).
Тулузов на это только поклонился и в десять часов был уже в большом
доме: не оставалось почти никакого сомнения, что он понимал несколько
по-французски. Ужин был накрыт в боскетной и вовсе не являл собою souper
froid, а, напротив, состоял из трех горячих блюд и даже в сопровождении
бутылки с шампанским.
- Вы знаете ли, Василий Иваныч, - начала Катрин, усевшись с Тулузовым
за стол, - что Валерьян заставил было меня пристраститься к вину, и не
тогда, когда я сделалась его женой, нет!.. Еще прежде, когда я была
девушкой, он приезжал иногда к нам поздно-поздно ужинать, и я непременно уж
с ним беседовала и бражничала.
- Вы поэтому были очень влюблены в Валерьяна Николаича? -
поинтересовался Тулузов.
- Еще бы! - воскликнула Катрин. - Сколько же я безумств сделала для
него!
- Ну, а теперь, что вы чувствуете к нему? - спросил как бы с некоторою
робостью управляющий.
- Теперь, - отвечала Катрин, - я не то чтобы совершенно разлюбила его,
но он раздвоился для меня: прежнего Ченцова я люблю немного, но теперешнего
ненавижу и презираю... Впрочем, что об этом говорить? Скажите лучше: вы
никогда не пили вина?
- Никогда! - отвечал Тулузов. - Вредно оно мне; шампанского я, конечно,
могу еще выпить стакан или два с удовольствием.
- Ну, так выпьемте! - проговорила Катрин и пододвинула бутылку к
Тулузову, которую он очень умело взял и, налив из нее целый стакан, выпил
его.
- Потом вот что, - продолжала она, хлопнув перед тем стакана два
шампанского и, видимо, желая воскресить те поэтические ужины, которые она
когда-то имела с мужем, - вот что-с!.. Меня очень мучит мысль... что я живу
в совершенно пустом доме одна... Меня, понимаете, как женщину, могут
напугать даже привидения... наконец, воры, пожалуй, заберутся... Не желаете
ли вы перейти из вашего флигеля в этот дом, именно в кабинет мужа, а из
комнаты, которая рядом с кабинетом, вы сделаете себе спальню.
Проговорив это, Екатерина Петровна на мгновение остановилась, а потом
снова продолжала с небольшой улыбкой:
- Но вам, Василий Иваныч, может быть, это будет неуд