л длинный обеденный стол, с которого не снята еще была белая
скатерть, усыпанная хлебными крошками, а другую часть отгораживали ширмы из
красного дерева, за которыми Каролина Карловна, должно быть, и лежала в
постели.
- Вы мой кушанье будете кушать? - произнесла она из-за своей
перегородки и, видимо, относясь к Павлу.
- Ваше, и у меня еще человек со мной будет... - проговорил тот.
- С господином Вихровым человек еще будет жить, - перевел Каролине
Карловне Неведомов.
- А, это хорошо! Вам будет тоже мой самовар, свечка, вода?
- Ваш самовар, свечка и вода, - повторил Неведомов.
- Это семьдесят рублей в месяц - не меньше.
- Что же, это не дорого? - спросил Павел простодушно Неведомова.
- Нет, не дорого, - отвечал тот, улыбаясь.
- Я согласен, - сказал Павел.
- Господин Вихров согласен, - перевел опять Неведомов Каролине
Карловне.
- Только прошу вас задаток мне дать, - произнесла та.
Павел вынул из кармана пятидесятирублевую и подал ее Неведомову.
- Господин Вихров отдал пятьдесят рублей; куда прикажете их положить? -
сказал тот.
- Ах, будьте такой добрый, протяните вашу руку с ними в эту дыру, в
ширмы! - проговорила Каролина Карловна, гораздо уже более добрым голосом.
Неведомов просунул за ширму руку с деньгами; она их приняла у него.
- А что, вам не лучше? - спросил он.
- Нет, сегодня опять молочная лихорадка, и грудь очень болит, -
отвечала Каролина Карловна, нисколько, как видно, не стесняясь.
- Чем эта хозяйка больна? - спросил Павел, когда они с Неведомовым
вышли из ее номера.
- Она недавно родила, - отвечал тот ровным голосом.
- Что же, она замужем?
- Нет, - отвечал Неведомов прежним тоном.
- От кого же она родила? - сказал с удивлением Павел.
- Ну, уж это ее спросите, - произнес Неведомов и улыбнулся.
- А где же у нее ребенок? - продолжал спрашивать Павел.
- В воспитательный дом, кажется, она свезла его, - ответил Неведомов.
В это время в одном из номеров с шумом отворилась дверь, и на пороге ее
показалась молодая девушка в одном только легоньком капоте, совершенно не
застегнутом на груди, в башмаках без чулок, и с головой непричесанной и
растрепанной, но собой она была прехорошенькая и, как видно, престройненькая
и преэфирная станом.
- Ах, это вы, Николай Семеныч! - воскликнула она. - Послушайте, -
прибавила она каким-то капризным тоном и болтая своей полуобутой ножкой, -
пошлите, пожалуйста, мне Марфушу; я целый час кричу ее; она не идет.
- А зачем вам нужна так Марфуша? - спросил Неведомов, с явным
удовольствием глядя на молодую девушку.
- А затем, чтобы одеться, - отвечала та, приседая перед ним.
- Зачем же вам одеваться? Вы и так хороши, - продолжал Неведомов. Глаза
его явно уже при этом разгорелись.
- Кроме того, я ужасно чаю хочу, а она мне не подает, - подхватила
девушка.
- А, вот это причина уважительная, - сказал Неведомов и, подойдя к
двери, ведущей вниз в кухню, крикнул: - Марфуша, ступай к Анне Ивановне!
- Сейчас! - послышался голос из низу, и когда вслед за тем горничная
прибежала к Анне Ивановне и обе они захлопнули дверь в их номер, Павел
спросил Неведомова:
- Кто это еще такая?
- Это одна девица приезжая, - отвечал Неведомов каким-то уважительным
голосом.
- Ну, так я пойду за своими вещам
скатерть, усыпанная хлебными крошками, а другую часть отгораживали ширмы из
красного дерева, за которыми Каролина Карловна, должно быть, и лежала в
постели.
- Вы мой кушанье будете кушать? - произнесла она из-за своей
перегородки и, видимо, относясь к Павлу.
- Ваше, и у меня еще человек со мной будет... - проговорил тот.
- С господином Вихровым человек еще будет жить, - перевел Каролине
Карловне Неведомов.
- А, это хорошо! Вам будет тоже мой самовар, свечка, вода?
- Ваш самовар, свечка и вода, - повторил Неведомов.
- Это семьдесят рублей в месяц - не меньше.
- Что же, это не дорого? - спросил Павел простодушно Неведомова.
- Нет, не дорого, - отвечал тот, улыбаясь.
- Я согласен, - сказал Павел.
- Господин Вихров согласен, - перевел опять Неведомов Каролине
Карловне.
- Только прошу вас задаток мне дать, - произнесла та.
Павел вынул из кармана пятидесятирублевую и подал ее Неведомову.
- Господин Вихров отдал пятьдесят рублей; куда прикажете их положить? -
сказал тот.
- Ах, будьте такой добрый, протяните вашу руку с ними в эту дыру, в
ширмы! - проговорила Каролина Карловна, гораздо уже более добрым голосом.
Неведомов просунул за ширму руку с деньгами; она их приняла у него.
- А что, вам не лучше? - спросил он.
- Нет, сегодня опять молочная лихорадка, и грудь очень болит, -
отвечала Каролина Карловна, нисколько, как видно, не стесняясь.
- Чем эта хозяйка больна? - спросил Павел, когда они с Неведомовым
вышли из ее номера.
- Она недавно родила, - отвечал тот ровным голосом.
- Что же, она замужем?
- Нет, - отвечал Неведомов прежним тоном.
- От кого же она родила? - сказал с удивлением Павел.
- Ну, уж это ее спросите, - произнес Неведомов и улыбнулся.
- А где же у нее ребенок? - продолжал спрашивать Павел.
- В воспитательный дом, кажется, она свезла его, - ответил Неведомов.
В это время в одном из номеров с шумом отворилась дверь, и на пороге ее
показалась молодая девушка в одном только легоньком капоте, совершенно не
застегнутом на груди, в башмаках без чулок, и с головой непричесанной и
растрепанной, но собой она была прехорошенькая и, как видно, престройненькая
и преэфирная станом.
- Ах, это вы, Николай Семеныч! - воскликнула она. - Послушайте, -
прибавила она каким-то капризным тоном и болтая своей полуобутой ножкой, -
пошлите, пожалуйста, мне Марфушу; я целый час кричу ее; она не идет.
- А зачем вам нужна так Марфуша? - спросил Неведомов, с явным
удовольствием глядя на молодую девушку.
- А затем, чтобы одеться, - отвечала та, приседая перед ним.
- Зачем же вам одеваться? Вы и так хороши, - продолжал Неведомов. Глаза
его явно уже при этом разгорелись.
- Кроме того, я ужасно чаю хочу, а она мне не подает, - подхватила
девушка.
- А, вот это причина уважительная, - сказал Неведомов и, подойдя к
двери, ведущей вниз в кухню, крикнул: - Марфуша, ступай к Анне Ивановне!
- Сейчас! - послышался голос из низу, и когда вслед за тем горничная
прибежала к Анне Ивановне и обе они захлопнули дверь в их номер, Павел
спросил Неведомова:
- Кто это еще такая?
- Это одна девица приезжая, - отвечал Неведомов каким-то уважительным
голосом.
- Ну, так я пойду за своими вещам