произнес Павел, совершенно, кажется, несогласный с
этим.
- Как что же? - перебил его Неведомов. - Поэзия, в самых смелых своих
сравнениях и метафорах, все-таки должна иметь здравый человеческий смысл. У
нас тоже, - продолжал он, видимо, разговорившись на эту тему, - были и есть
своего рода маленькие Викторы Гюго, без свойственной, разумеется, ему силы.
- Кто же такие? - спросил Вихров.
- Да наши Марлинский{167}, Бенедиктов{167} - это тоже поэты весьма
громких и трескучих фраз и весьма малого поэтического содержания.
Павлу очень нравились оба эти писателя, но он уже и высказать того не
решился, сознавая, что Неведомов дело это гораздо лучше и глубже его
понимает.
В такого рода разговорах они, однако, просидели часов до двенадцати.
Наконец, Павел, утомленный разного рода событиями дня, встал.
- До свиданья, позвольте мне бывать у вас и пользоваться вашими
наставительными и приятными беседами! - проговорил он почтительным голосом.
- Очень рад буду вам всегда, - сказал Неведомов.
Павел пришел в свой номер в весьма миротворном расположении духа.
Ванька его встретил также веселый; он очень уж был рад, что они переехали от
Макара Григорьева, которого он сразу же стал ненавидеть и бояться.
- Что, Иван, здесь хорошо? - спросил его Павел, раздеваясь и ложась на
постель.
- Хорошо-с. Сейчас я ужинать ходил, щей важных дали похлебать, -
отвечал тот и бессовестно в этом случае солгал, потому что ему дали
совершенно протухлых щей, так что он едва их доел.
V
СТУДЕНТ САЛОВ
Павел, согласно прежнему своему намерению, поступил на математический
факультет. Первую лекцию ему пришлось слушать из аналитики. Когда он пришел
в университет, его послали в большую математическую аудиторию. Огромная
комната, паркетные полы, светлые ясеневые парты, толпа студентов, из коих
большая часть были очень красивые молодые люди, и все в новых с иголочки
вицмундирах, наконец, профессор, который пришел, прочел и ушел, как будто
ему ни до кого и дела не было, - все это очень понравилось Павлу. Профессор
для первого раза объяснил, что такое математический анализ, и Вихров все его
слова записал с каким-то благоговением. Затем следовала лекция богословия, в
большом уже зале. Собрались все четыре факультета, между которыми много было
даже немолодых людей и всевозможных, должно быть, наций. Законоучитель,
весьма представительной наружности, в протоиерейской камилавке и с
докторским наперсным крестом, уселся на кафедре; такого рода зрелище
показалось Павлу просто великолепным. Протоиерей говорил о разных языческих
религиях и показывал преимущество над ними христианской веры. Вихров все это
знал, но, тем не менее, и эту лекцию записал с буквальною точностью. Через
несколько времени профессор словесности уничтожил перед своими слушателями
все проходимые ими прежде риторики, говоря: "Милостивые государи! Вас учили,
что источники изобретения: кто, что, где и при каких обстоятельствах?.. Но я
вас спрашиваю, милостивые государи, кто, сев писать сочинение, станет
задавать себе подобные вопросы, и каково выйдет сочинение, изобретенное
подобным образом?.. Источники изобретения, милостивые государи, - это
внутренний нравственный мир человека и окружающая его среда: вот что дает
вдохновение и мате
этим.
- Как что же? - перебил его Неведомов. - Поэзия, в самых смелых своих
сравнениях и метафорах, все-таки должна иметь здравый человеческий смысл. У
нас тоже, - продолжал он, видимо, разговорившись на эту тему, - были и есть
своего рода маленькие Викторы Гюго, без свойственной, разумеется, ему силы.
- Кто же такие? - спросил Вихров.
- Да наши Марлинский{167}, Бенедиктов{167} - это тоже поэты весьма
громких и трескучих фраз и весьма малого поэтического содержания.
Павлу очень нравились оба эти писателя, но он уже и высказать того не
решился, сознавая, что Неведомов дело это гораздо лучше и глубже его
понимает.
В такого рода разговорах они, однако, просидели часов до двенадцати.
Наконец, Павел, утомленный разного рода событиями дня, встал.
- До свиданья, позвольте мне бывать у вас и пользоваться вашими
наставительными и приятными беседами! - проговорил он почтительным голосом.
- Очень рад буду вам всегда, - сказал Неведомов.
Павел пришел в свой номер в весьма миротворном расположении духа.
Ванька его встретил также веселый; он очень уж был рад, что они переехали от
Макара Григорьева, которого он сразу же стал ненавидеть и бояться.
- Что, Иван, здесь хорошо? - спросил его Павел, раздеваясь и ложась на
постель.
- Хорошо-с. Сейчас я ужинать ходил, щей важных дали похлебать, -
отвечал тот и бессовестно в этом случае солгал, потому что ему дали
совершенно протухлых щей, так что он едва их доел.
V
СТУДЕНТ САЛОВ
Павел, согласно прежнему своему намерению, поступил на математический
факультет. Первую лекцию ему пришлось слушать из аналитики. Когда он пришел
в университет, его послали в большую математическую аудиторию. Огромная
комната, паркетные полы, светлые ясеневые парты, толпа студентов, из коих
большая часть были очень красивые молодые люди, и все в новых с иголочки
вицмундирах, наконец, профессор, который пришел, прочел и ушел, как будто
ему ни до кого и дела не было, - все это очень понравилось Павлу. Профессор
для первого раза объяснил, что такое математический анализ, и Вихров все его
слова записал с каким-то благоговением. Затем следовала лекция богословия, в
большом уже зале. Собрались все четыре факультета, между которыми много было
даже немолодых людей и всевозможных, должно быть, наций. Законоучитель,
весьма представительной наружности, в протоиерейской камилавке и с
докторским наперсным крестом, уселся на кафедре; такого рода зрелище
показалось Павлу просто великолепным. Протоиерей говорил о разных языческих
религиях и показывал преимущество над ними христианской веры. Вихров все это
знал, но, тем не менее, и эту лекцию записал с буквальною точностью. Через
несколько времени профессор словесности уничтожил перед своими слушателями
все проходимые ими прежде риторики, говоря: "Милостивые государи! Вас учили,
что источники изобретения: кто, что, где и при каких обстоятельствах?.. Но я
вас спрашиваю, милостивые государи, кто, сев писать сочинение, станет
задавать себе подобные вопросы, и каково выйдет сочинение, изобретенное
подобным образом?.. Источники изобретения, милостивые государи, - это
внутренний нравственный мир человека и окружающая его среда: вот что дает
вдохновение и мате