атое. В дверях часовни
Павел увидел еще послушника, но только совершенно уж другой наружности: с
весьма тонкими очертаниями лица, в выражении которого совершенно не видно
было грубо поддельного смирения, но в то же время в нем написаны были
какое-то спокойствие и кротость; голубые глаза его были полуприподняты
вверх; с губ почти не сходила небольшая улыбка; длинные волосы молодого
инока были расчесаны с некоторым кокетством; подрясник на нем, перетянутый
кожаным ремнем, был, должно быть, сшит из очень хорошей материи, но теперь
значительно поизносился; руки у монаха были белые и очень красивые. Когда
Павел вышел из часовни, монах тоже вышел вслед за ним в, к удивлению Павла,
надел на голову не клобук, не послушническую шапку, а простую поношенную
фуражку.
"Это что такое значит?" - подумал Вихров и пошел вслед за монахом. Тот
направился к Александровскому саду и под ближайшим более тенистым деревом
сел. Павел тоже поместился рядом с ним. Монах своим кротким и спокойным
взором осмотрел его.
- Вы, вероятно, послушник? - спросил его Павел.
- Я? - переспросил, в свою очередь, незнакомец. - Я не монах даже, -
прибавил он.
- Но ваша одежда?.. - заметил ему Павел.
- Одежду я такую ношу, потому что она мне нравится.
- Но что же в ней может нравиться?
Незнакомец слегка усмехнулся.
- По моему мнению, - начал он неторопливо, - для человеческого тела
существуют две формы одежды: одна - испанский колет, обтягивающий все тело,
а другая - мешок, ряса, которая драпируется на нем. Я избрал последнюю!
"Да это в самом деле не монах!" - подумал Павел, услыхав такого рода
ответ.
- Но какое же собственно ваше звание и фамилия ваша? - спросил он
незнакомца с несколько уже провинциальным любопытством.
- Фамилия моя - Неведомов, а звание - дворянин и кандидат здешнего
университета; а ваша фамилия?
- Моя фамилия - Вихров. Я тоже поступаю в университет и теперь вот ищу
квартиру, где бы я мог остановиться вместе с студентами.
Неведомов несколько времени оставался как бы в размышлении.
- У нас есть несколько пустых номеров, - произнес он.
- Ах, сделайте одолжение, я очень буду рад с вами жить, - подхватил
Павел простодушно. Ему начал его новый знакомый уже нравиться. - А скажите,
это далеко отсюда?
- Нет, вот тут на Тверской; пойдемте, посмотрите!
- С величайшим удовольствием!
И молодые люди пошли. Войдя на Тверскую, они сейчас повернули в ворота
огромного дома и стали взбираться по высочайшей и крутейшей лестнице.
- Лестница ужасная, - произнес Павел.
- Да, порядочная, но она нам заменяет горы; а горы, вы знаете, полезны
для развития дыхательных органов, - ответил Неведомов. - Вот свободные
нумера: один, другой, третий! - прибавил он, показывая на пустые комнаты, в
которые Павел во все заглянул; и они ему, после квартиры Макара Григорьева,
показались очень нарядными и чистыми.
- Эти комнаты отличные! - проговорил он.
- Ну, в таком случае, пойдемте к хозяйке, и вы переговорите с ней, -
сказал Неведомов и, подойдя к дверям крайнего номера, произнес: - Каролина
Карловна, можно к вам?
- Можно, - отвечал женский голос с несколько нерусским акцентом.
- Я к вам постояльца привел, - продолжал Неведомов, входя с Павлом в
номер хозяйки, который оказался очень пространной комнатой. Часть этой
комнаты занима
Павел увидел еще послушника, но только совершенно уж другой наружности: с
весьма тонкими очертаниями лица, в выражении которого совершенно не видно
было грубо поддельного смирения, но в то же время в нем написаны были
какое-то спокойствие и кротость; голубые глаза его были полуприподняты
вверх; с губ почти не сходила небольшая улыбка; длинные волосы молодого
инока были расчесаны с некоторым кокетством; подрясник на нем, перетянутый
кожаным ремнем, был, должно быть, сшит из очень хорошей материи, но теперь
значительно поизносился; руки у монаха были белые и очень красивые. Когда
Павел вышел из часовни, монах тоже вышел вслед за ним в, к удивлению Павла,
надел на голову не клобук, не послушническую шапку, а простую поношенную
фуражку.
"Это что такое значит?" - подумал Вихров и пошел вслед за монахом. Тот
направился к Александровскому саду и под ближайшим более тенистым деревом
сел. Павел тоже поместился рядом с ним. Монах своим кротким и спокойным
взором осмотрел его.
- Вы, вероятно, послушник? - спросил его Павел.
- Я? - переспросил, в свою очередь, незнакомец. - Я не монах даже, -
прибавил он.
- Но ваша одежда?.. - заметил ему Павел.
- Одежду я такую ношу, потому что она мне нравится.
- Но что же в ней может нравиться?
Незнакомец слегка усмехнулся.
- По моему мнению, - начал он неторопливо, - для человеческого тела
существуют две формы одежды: одна - испанский колет, обтягивающий все тело,
а другая - мешок, ряса, которая драпируется на нем. Я избрал последнюю!
"Да это в самом деле не монах!" - подумал Павел, услыхав такого рода
ответ.
- Но какое же собственно ваше звание и фамилия ваша? - спросил он
незнакомца с несколько уже провинциальным любопытством.
- Фамилия моя - Неведомов, а звание - дворянин и кандидат здешнего
университета; а ваша фамилия?
- Моя фамилия - Вихров. Я тоже поступаю в университет и теперь вот ищу
квартиру, где бы я мог остановиться вместе с студентами.
Неведомов несколько времени оставался как бы в размышлении.
- У нас есть несколько пустых номеров, - произнес он.
- Ах, сделайте одолжение, я очень буду рад с вами жить, - подхватил
Павел простодушно. Ему начал его новый знакомый уже нравиться. - А скажите,
это далеко отсюда?
- Нет, вот тут на Тверской; пойдемте, посмотрите!
- С величайшим удовольствием!
И молодые люди пошли. Войдя на Тверскую, они сейчас повернули в ворота
огромного дома и стали взбираться по высочайшей и крутейшей лестнице.
- Лестница ужасная, - произнес Павел.
- Да, порядочная, но она нам заменяет горы; а горы, вы знаете, полезны
для развития дыхательных органов, - ответил Неведомов. - Вот свободные
нумера: один, другой, третий! - прибавил он, показывая на пустые комнаты, в
которые Павел во все заглянул; и они ему, после квартиры Макара Григорьева,
показались очень нарядными и чистыми.
- Эти комнаты отличные! - проговорил он.
- Ну, в таком случае, пойдемте к хозяйке, и вы переговорите с ней, -
сказал Неведомов и, подойдя к дверям крайнего номера, произнес: - Каролина
Карловна, можно к вам?
- Можно, - отвечал женский голос с несколько нерусским акцентом.
- Я к вам постояльца привел, - продолжал Неведомов, входя с Павлом в
номер хозяйки, который оказался очень пространной комнатой. Часть этой
комнаты занима