правовед.
- У нас, из пажей, тоже выпускают поручиком, а из других корпусов
прапорщиками, - вмешался в разговор, опять слегка грассируя, Сергей Абреев.
- Это-то и дурно-с, это-то и дурно! - продолжал горячиться Павел. - Вы
выйдете титулярным советником, - обратился он снова к правоведу, - вам,
сообразно вашему чину, надо дать должность; но вы и выучиться к тому
достаточно времени не имели и опытности житейской настолько не приобрели.
- Отчего же выучиться я не успел? - спросил правовед обиженным голосом
и краснея в лице.
- Да потому что, - я не знаю, - чтобы ясно понимать законы, надобно
иметь общее образование.
- Да почему же вы думаете, что нам не дают общего образования? -
продолжал возражать обиженным тоном правовед.
- Потому что - некогда; не по чему иному, как - некогда! - горячился
Павел.
- Отчего же - некогда? - вмешался опять в разговор Сергей Абреев. -
Только чтобы глупостям разным не учили, вот как у нас - статистика
какая-то... черт знает что такое!
- Статистика, во-первых, не черт знает что такое, а она - фундамент и
основание для понимания своего современного государства и чужих современных
государств, - возразил Павел.
Настоятель мотнул ему на это головой.
- Про ваше учебное заведение, - обратился он затем к правоведу, - я
имею доскональные сведения от моего соученика, друга и благодетеля,
господина Сперанского{122}...
Проговоря это, отец Иоаким приостановился немного, - как бы затем,
чтобы дать время своим слушателям уразуметь, с какими лицами он был знаком и
дружен.
- Господин Сперанский, как, может быть, небезызвестно вам, первый
возымел мысль о сем училище, с тем намерением, чтобы господа семинаристы, по
окончании своего курса наук в академии, поступали в оное для изучения
юриспруденции и, так как они и без того уже имели ученую степень, а также и
число лет достаточное, то чтобы сообразно с сим и получали высший чин - 9-го
класса; но богатые аристократы и дворянство наше позарились на сие и
захватили себе...
- Это может быть! - отвечал правовед.
- Верно так, верно! - подхватил монах.
- Мысль Сперанского очень понятна и совершенно справедлива, -
воскликнул Павел, и так громко, что Александра Григорьевна явно сделала
гримасу; так что даже полковник, сначала было довольный разговорчивостью
сына, заметил это и толкнул его ногой. Павел понял его, замолчал и стал
кусать себе ногти.
- Ах, боже мой, боже мой! - произнесла, вздохнув, Александра
Григорьевна. - России, по-моему, всего нужнее не ученые, не говоруны разные,
а верные слуги престолу и хорошие христиане. Так ли я, святой отец, говорю?
- обратилась она к настоятелю.
- Д-да-а! - отвечал ей тот протяжно и не столько, кажется, соглашаясь с
ней, сколько не желая ее оспаривать.
- Милости прошу, однако, гости дорогие, кушать!.. - прибавила она,
вставая.
Все поднялись. Полковник сейчас же подал Александре Григорьевне руку.
Это был единственный светский прием, который он очень твердо знал.
- Ваш сын - большой фантазер, - оберегите его с этой стороны! - шепнула
она ему, грозя пальцем.
- Есть немножко, есть!.. - подтвердил полковник.
При размещении за столом Павлу предназначили сесть рядом с кадетом.
Его, видно, считали за очень еще молодого мальчика. Это было несколько