росил
настоятель, обратившись всем телом к полковнику.
- Да я и не знаю, - отвечал тот, разводя руками.
- По какому-нибудь отделению философских факультетов, - подхватил
Павел, - потому что мне больше всего хочется получить гуманное, человеческое
воспитание.
Александра Григорьевна взглянула на Павла. С одной стороны, ей
понравилась речь его, потому что она услышала в ней несколько витиеватых
слов, а с другой - она ей показалась по тону, по крайней мере, несколько
дерзкою от мальчика таких лет.
- Homo priusquam civis*, - произнес настоятель, покачивая ногой.
______________
* Человек прежде всего гражданин (лат.).
- Homo superior cive!* - подхватил Павел.
______________
* Человек выше гражданина! (лат.).
- Sic!* - подтвердил отец Иоаким.
______________
* Так! (лат.).
Разговор этот латинский решительно возмутил Александру Григорьевну. Он
ей почему-то показался окончательною дерзостью со стороны
мальчика-гимназиста.
- Я не знаю, для чего этой латыни учат? - начала она почти
презрительным тоном. - Язык бесполезный, грубый, мертвый!
- Как же бесполезный?.. - протянул отец Иоаким. - Язык древних
философов, ораторов, поэтов, язык ныне медицины, - разъяснял он ей.
- Но, святой отец! - воскликнула Александра Григорьевна. - Положим, он
нужен какому-нибудь ученому и вам, как духовной особе, но зачем же он вот
этому молодому человеку?.. - И Александра Григорьевна показала на правоведа.
- И моему сыну, и сыну полковника?
- Как зачем юристу латинский язык? - вмешался опять в разговор Павел, и
по-прежнему довольно бойко.
- Да, зачем? - повторила, в свою очередь, резко Александра Григорьевна.
- Потому что асе лучшие сочинения юридические написаны на латинском
языке, - отвечал Павел, немного покраснев.
Он и сам хорошенько не знал, какие это именно были сочинения.
- У нас кодакс Юстиниана{121} читают только на латинском, - сказал
очень определительно правовед.
- Кодекс Юстиниана! - подхватил Павел.
Александра Григорьевна пожала только плечами. Разговаривать далее с
мальчиком она считала неприличным и неприятным для себя, но полковник,
разумеется, ничего этого не замечал.
- Поручиком, говорит, у них выпускают! - проговорил он опять, показав
на сына.
- Как поручиком? - спросила уже сердито Александра Григорьевна.
- Не то что военным, а штатским - в том же чине, - объяснил полковник.
Говоря это, он хотел несколько поверить сына.
- Десятым классом, коллежским секретарем выпускают кандидатов, -
присовокупил Павел.
- Да, десятым - то же, что и из лавры нашей! - подтвердил настоятель. -
А у вас так выше, больше одним рангом дают, - обратился он с улыбкой к
правоведу, явно желая показать, что ему небезызвестны и многие мирские
распорядки.
- У нас выше, титулярным советником выпускают, - подтвердил правовед.
- Я, признаюсь, этого решительно не понимаю, - подхватил Павел, пожимая
плечами. - Вы когда можете выйти титулярным советником? - обратился он к
правоведу.
- На будущий год, - произнес тот.
- А я вот-с, - продолжал Павел, начиная уже горячиться, - если с неба
звезды буду хватать, то выйду только десятым классом, и то еще через четыре
года только!
- Что ж! Каждое заведение имеет свои права! - возразил с усмешкой
настоятель, обратившись всем телом к полковнику.
- Да я и не знаю, - отвечал тот, разводя руками.
- По какому-нибудь отделению философских факультетов, - подхватил
Павел, - потому что мне больше всего хочется получить гуманное, человеческое
воспитание.
Александра Григорьевна взглянула на Павла. С одной стороны, ей
понравилась речь его, потому что она услышала в ней несколько витиеватых
слов, а с другой - она ей показалась по тону, по крайней мере, несколько
дерзкою от мальчика таких лет.
- Homo priusquam civis*, - произнес настоятель, покачивая ногой.
______________
* Человек прежде всего гражданин (лат.).
- Homo superior cive!* - подхватил Павел.
______________
* Человек выше гражданина! (лат.).
- Sic!* - подтвердил отец Иоаким.
______________
* Так! (лат.).
Разговор этот латинский решительно возмутил Александру Григорьевну. Он
ей почему-то показался окончательною дерзостью со стороны
мальчика-гимназиста.
- Я не знаю, для чего этой латыни учат? - начала она почти
презрительным тоном. - Язык бесполезный, грубый, мертвый!
- Как же бесполезный?.. - протянул отец Иоаким. - Язык древних
философов, ораторов, поэтов, язык ныне медицины, - разъяснял он ей.
- Но, святой отец! - воскликнула Александра Григорьевна. - Положим, он
нужен какому-нибудь ученому и вам, как духовной особе, но зачем же он вот
этому молодому человеку?.. - И Александра Григорьевна показала на правоведа.
- И моему сыну, и сыну полковника?
- Как зачем юристу латинский язык? - вмешался опять в разговор Павел, и
по-прежнему довольно бойко.
- Да, зачем? - повторила, в свою очередь, резко Александра Григорьевна.
- Потому что асе лучшие сочинения юридические написаны на латинском
языке, - отвечал Павел, немного покраснев.
Он и сам хорошенько не знал, какие это именно были сочинения.
- У нас кодакс Юстиниана{121} читают только на латинском, - сказал
очень определительно правовед.
- Кодекс Юстиниана! - подхватил Павел.
Александра Григорьевна пожала только плечами. Разговаривать далее с
мальчиком она считала неприличным и неприятным для себя, но полковник,
разумеется, ничего этого не замечал.
- Поручиком, говорит, у них выпускают! - проговорил он опять, показав
на сына.
- Как поручиком? - спросила уже сердито Александра Григорьевна.
- Не то что военным, а штатским - в том же чине, - объяснил полковник.
Говоря это, он хотел несколько поверить сына.
- Десятым классом, коллежским секретарем выпускают кандидатов, -
присовокупил Павел.
- Да, десятым - то же, что и из лавры нашей! - подтвердил настоятель. -
А у вас так выше, больше одним рангом дают, - обратился он с улыбкой к
правоведу, явно желая показать, что ему небезызвестны и многие мирские
распорядки.
- У нас выше, титулярным советником выпускают, - подтвердил правовед.
- Я, признаюсь, этого решительно не понимаю, - подхватил Павел, пожимая
плечами. - Вы когда можете выйти титулярным советником? - обратился он к
правоведу.
- На будущий год, - произнес тот.
- А я вот-с, - продолжал Павел, начиная уже горячиться, - если с неба
звезды буду хватать, то выйду только десятым классом, и то еще через четыре
года только!
- Что ж! Каждое заведение имеет свои права! - возразил с усмешкой