ища у них хорошая идет, - продолжала Алена, - я здеся век изжила,
свинины столь не приела, как там; и чтой-то, батюшка Михайло Поликарпыч,
какая у них тоже крупа для каши бесподобная!..
- Мне, я думаю, нужней будеть жить с товарищами, а не с мужиком! -
обратился Павел наконец к отцу с ударением.
- А мне вот нужней, чтоб ты с мужиком жил!.. - воскликнул, вспылив,
полковник. - Потому что я покойнее буду: на первых порах ты пойдешь
куда-нибудь, Макар Григорьев или сам с тобой пойдет, или пошлет кого-нибудь!
- И сам пойдет, или пошлет кого ни на есть! - подтвердила, явно
подличая, Алена Сергеевна.
Павел готов был убить ее в эти минуты.
- Ну так, так, старуха, ступай! - сказал полковник Алене Сергеевне.
- Счастливо оставаться! - проговорила та и потом так будто бы, без
всякого умысла, прибавила: - Вы изволили прислать за мной, а я, согрешила
грешная, сама еще ранее того хотела идти, задний двор у нас пообвалился:
пойду, мо, у Михайла Поликарпыча лесу попросить, не у чужих же господ брать!
- Бери у меня, сколько надо, - разрешил ей полковник.
- Благодарю покорно! - заключила Алена Сергеевна и опять поцеловала
руку у Михайла Поликарпыча и у Павла.
Воспользовавшись этим коротеньким объяснением, она - ни много ни мало -
дерев на двести оплела полковника, чего бы при других обстоятельствах ей не
успеть сделать.
Оставшись вдвоем, отец и сын довольно долго молчали. Павел думал сам с
собою: "Да, нелегко выцарапаться из тины, посреди которой я рожден!"
Полковник между тем готовил ему еще новое испытание.
- Завтрашний день-с, - начал он, обращаясь к Павлу и стараясь придать
как можно более строгости своему голосу, - извольте со мной ехать к
Александре Григорьевне... Она мне все говорит: "Сколько, говорит, раз сын
ваш бывает в деревне и ни разу у меня не был!" У нее сын ее теперь приехал,
офицер уж!.. К исправнику тоже все дети его приехали; там пропасть теперь
молодежи.
Полковник полагал, что Павел не ездил к Александре Григорьевне тоже по
внушению Еспера Иваныча, потому что тот терпеть не мог ее.
- Извольте-с, я съезжу, - отвечал Павел сверх ожидания.
Он готов был все сделать и все перенести, лишь бы только не задерживал
его отец и отпустил бы поскорее в Москву.
"Да, нелегко мне выцарапаться из моей грязи!" - повторял он мысленно,
ходя по красному двору и глядя на поля и луга, по которым он когда-то так
весело бегал и которые теперь ему были почти противны!
XVII
РАЗНЫЕ ВЕДОМСТВА В ИХ ПОЧКАХ
На другой день, когда поехали к Абреевой, Павел выфрантился в новый
штатский сюртук, атласный жилет, пестрые брюки и в круглую пуховую шляпу.
Полковник взглянул на него и, догадавшись, что весь этот костюм был сделан
на деньги Еспера Иваныча, ужасно этим обиделся. "Все дяденькино подаренье, а
отцу и наплевать не хотел, чтобы тот хоть что-нибудь сшил!" - пробурчал он
про себя, как-то значительно мотнув головой, а потом всю дорогу ни слова не
сказал с сыном и только, уж как стали подъезжать к усадьбе Александры
Григорьевны, разразился такого рода тирадой: "Да, вона какое Воздвиженское
стало!.. Словно аббатство разоренное!.. Что делать-то!.. Старухе не на что
стало поправлять!.. Сыночек-то, говорят, не выходя еще из корпуса, тридцать
тысяч долгов наделал - плати ма
свинины столь не приела, как там; и чтой-то, батюшка Михайло Поликарпыч,
какая у них тоже крупа для каши бесподобная!..
- Мне, я думаю, нужней будеть жить с товарищами, а не с мужиком! -
обратился Павел наконец к отцу с ударением.
- А мне вот нужней, чтоб ты с мужиком жил!.. - воскликнул, вспылив,
полковник. - Потому что я покойнее буду: на первых порах ты пойдешь
куда-нибудь, Макар Григорьев или сам с тобой пойдет, или пошлет кого-нибудь!
- И сам пойдет, или пошлет кого ни на есть! - подтвердила, явно
подличая, Алена Сергеевна.
Павел готов был убить ее в эти минуты.
- Ну так, так, старуха, ступай! - сказал полковник Алене Сергеевне.
- Счастливо оставаться! - проговорила та и потом так будто бы, без
всякого умысла, прибавила: - Вы изволили прислать за мной, а я, согрешила
грешная, сама еще ранее того хотела идти, задний двор у нас пообвалился:
пойду, мо, у Михайла Поликарпыча лесу попросить, не у чужих же господ брать!
- Бери у меня, сколько надо, - разрешил ей полковник.
- Благодарю покорно! - заключила Алена Сергеевна и опять поцеловала
руку у Михайла Поликарпыча и у Павла.
Воспользовавшись этим коротеньким объяснением, она - ни много ни мало -
дерев на двести оплела полковника, чего бы при других обстоятельствах ей не
успеть сделать.
Оставшись вдвоем, отец и сын довольно долго молчали. Павел думал сам с
собою: "Да, нелегко выцарапаться из тины, посреди которой я рожден!"
Полковник между тем готовил ему еще новое испытание.
- Завтрашний день-с, - начал он, обращаясь к Павлу и стараясь придать
как можно более строгости своему голосу, - извольте со мной ехать к
Александре Григорьевне... Она мне все говорит: "Сколько, говорит, раз сын
ваш бывает в деревне и ни разу у меня не был!" У нее сын ее теперь приехал,
офицер уж!.. К исправнику тоже все дети его приехали; там пропасть теперь
молодежи.
Полковник полагал, что Павел не ездил к Александре Григорьевне тоже по
внушению Еспера Иваныча, потому что тот терпеть не мог ее.
- Извольте-с, я съезжу, - отвечал Павел сверх ожидания.
Он готов был все сделать и все перенести, лишь бы только не задерживал
его отец и отпустил бы поскорее в Москву.
"Да, нелегко мне выцарапаться из моей грязи!" - повторял он мысленно,
ходя по красному двору и глядя на поля и луга, по которым он когда-то так
весело бегал и которые теперь ему были почти противны!
XVII
РАЗНЫЕ ВЕДОМСТВА В ИХ ПОЧКАХ
На другой день, когда поехали к Абреевой, Павел выфрантился в новый
штатский сюртук, атласный жилет, пестрые брюки и в круглую пуховую шляпу.
Полковник взглянул на него и, догадавшись, что весь этот костюм был сделан
на деньги Еспера Иваныча, ужасно этим обиделся. "Все дяденькино подаренье, а
отцу и наплевать не хотел, чтобы тот хоть что-нибудь сшил!" - пробурчал он
про себя, как-то значительно мотнув головой, а потом всю дорогу ни слова не
сказал с сыном и только, уж как стали подъезжать к усадьбе Александры
Григорьевны, разразился такого рода тирадой: "Да, вона какое Воздвиженское
стало!.. Словно аббатство разоренное!.. Что делать-то!.. Старухе не на что
стало поправлять!.. Сыночек-то, говорят, не выходя еще из корпуса, тридцать
тысяч долгов наделал - плати ма