менька!.. Детушки-то нынче каковы!" Нельзя
сказать, чтобы в этих словах не метилось несколько и на Павла, но почему
полковник мог думать об сыне что-нибудь подобное, он и сам бы, вероятно, не
мог объяснить того.
Воздвиженское действительно представляло какой-то разоренный вид;
крыльцо у дома было почти полуразвалившееся, с полинялой краской; передняя -
грязная. В зале стены тоже были облупившиеся, историческая живопись на
потолке испещрена была водяными протеками. Огромная люстра с стеклянными
подвесками как-то уродливо висела на средине. Павел понять не мог, отчего
эта зала прежде казалась ему такою великолепной. В гостиной Вихровы застали
довольно большое общество: самую хозяйку, хоть и очень постаревшую, но
по-прежнему с претензиями одетую и в тех же буклях 30-х годов, сына ее в
расстегнутом вицмундире и в эполетах и монаха в клобуке, с пресыщенным
несколько лицом, в шелковой гроденаплевой{119} рясе, с красивыми четками в
руках и в чищенных сапогах, - это был настоятель ближайшего монастыря, отец
Иоаким, человек ученый, магистр богословия. Он очень важно себя держал и,
по-видимому, пользовался большим почетом от хозяйки. Рядом с молодым
Абреевым, явно претендуя на товарищество с ним, сидел молодой человек, в
мундире с зеленым воротником и с зелеными лацканами, который, по покрою
своему, очень походил на гимназический мундир, но так был хорошо сшит и так
ловко сидел, что почти не уступал военному мундиру. Павел догадался, что это
был старший сын Захаревского - правовед; другой сын его - в безобразных
кадетских штанах, в выворотных сапогах, остриженный под гребенку - сидел
рядом с самим Ардальоном Васильевичем, который все еще был исправником и
сидел в той же самой позе, как мы видели его в первый раз, только от лет он
очень потучнел, обрюзг, сделался еще более сутуловат и совершенно поседел.
Кадет не имел далеко тех светских манер, которые были сообщены правоведу его
воспитанием.
- Здравствуйте, молодой человек! - сказала Александра Григорьевна,
поздоровавшись сначала с полковником и обращаясь потом довольно ласково к
Павлу, в котором сейчас же узнала, кто он был такой.
Павел поклонился ей и, нимало не медля затем, с опущенными в землю
глазами, подошел под благословение к отцу-настоятелю: после жизни у
Крестовниковых он очень стал уважать всех духовных особ. Настоятель
попривстал немного и благословил его.
- Вы знакомы?.. Ты узнал?.. - спросила Александра Григорьевна сына,
показывая ему на Павла.
- Узнал! - отвечал тот, немного картавя.
- Et vous messieurs?* - прибавила Александра Григорьевна сыновьям
исправника.
______________
* А вы, господа? (франц.).
Молодые люди все раскланялись между собой.
- Игрывали, я думаю, вместе, - обратился полковник добродушно к
исправнику.
- Вероятно! - отвечал тот холодно и не без важности.
Все наконец уселись.
- Не хочет вот в Демидовское! - отнесся полковник к Александре
Григорьевне, показав головой на сына. - В университет поступает!
Мысль эта составляла предмет гордости и беспокойства его.
- А!.. - произнесла та протяжно. Будучи более посвящена в военное
ведомство, Александра Григорьевна хорошенько и не знала, что такое
университет и Демидовское.
- Какому же собственно факультету посвящает себя сын ваш? - сп
сказать, чтобы в этих словах не метилось несколько и на Павла, но почему
полковник мог думать об сыне что-нибудь подобное, он и сам бы, вероятно, не
мог объяснить того.
Воздвиженское действительно представляло какой-то разоренный вид;
крыльцо у дома было почти полуразвалившееся, с полинялой краской; передняя -
грязная. В зале стены тоже были облупившиеся, историческая живопись на
потолке испещрена была водяными протеками. Огромная люстра с стеклянными
подвесками как-то уродливо висела на средине. Павел понять не мог, отчего
эта зала прежде казалась ему такою великолепной. В гостиной Вихровы застали
довольно большое общество: самую хозяйку, хоть и очень постаревшую, но
по-прежнему с претензиями одетую и в тех же буклях 30-х годов, сына ее в
расстегнутом вицмундире и в эполетах и монаха в клобуке, с пресыщенным
несколько лицом, в шелковой гроденаплевой{119} рясе, с красивыми четками в
руках и в чищенных сапогах, - это был настоятель ближайшего монастыря, отец
Иоаким, человек ученый, магистр богословия. Он очень важно себя держал и,
по-видимому, пользовался большим почетом от хозяйки. Рядом с молодым
Абреевым, явно претендуя на товарищество с ним, сидел молодой человек, в
мундире с зеленым воротником и с зелеными лацканами, который, по покрою
своему, очень походил на гимназический мундир, но так был хорошо сшит и так
ловко сидел, что почти не уступал военному мундиру. Павел догадался, что это
был старший сын Захаревского - правовед; другой сын его - в безобразных
кадетских штанах, в выворотных сапогах, остриженный под гребенку - сидел
рядом с самим Ардальоном Васильевичем, который все еще был исправником и
сидел в той же самой позе, как мы видели его в первый раз, только от лет он
очень потучнел, обрюзг, сделался еще более сутуловат и совершенно поседел.
Кадет не имел далеко тех светских манер, которые были сообщены правоведу его
воспитанием.
- Здравствуйте, молодой человек! - сказала Александра Григорьевна,
поздоровавшись сначала с полковником и обращаясь потом довольно ласково к
Павлу, в котором сейчас же узнала, кто он был такой.
Павел поклонился ей и, нимало не медля затем, с опущенными в землю
глазами, подошел под благословение к отцу-настоятелю: после жизни у
Крестовниковых он очень стал уважать всех духовных особ. Настоятель
попривстал немного и благословил его.
- Вы знакомы?.. Ты узнал?.. - спросила Александра Григорьевна сына,
показывая ему на Павла.
- Узнал! - отвечал тот, немного картавя.
- Et vous messieurs?* - прибавила Александра Григорьевна сыновьям
исправника.
______________
* А вы, господа? (франц.).
Молодые люди все раскланялись между собой.
- Игрывали, я думаю, вместе, - обратился полковник добродушно к
исправнику.
- Вероятно! - отвечал тот холодно и не без важности.
Все наконец уселись.
- Не хочет вот в Демидовское! - отнесся полковник к Александре
Григорьевне, показав головой на сына. - В университет поступает!
Мысль эта составляла предмет гордости и беспокойства его.
- А!.. - произнесла та протяжно. Будучи более посвящена в военное
ведомство, Александра Григорьевна хорошенько и не знала, что такое
университет и Демидовское.
- Какому же собственно факультету посвящает себя сын ваш? - сп