Михайло Поликарпыч молчал. Ожидая, может быть, возражения от сына, он
не хотел ему заранее сообщать свои намерения.
Алена Сергеевна была старуха, крестьянка, самая богатая и зажиточная из
всего имения Вихрова. Деревня его находилась вместе же с усадьбой. Алена
явилась, щепетильнейшим образом одетая в новую душегрейку, в новом платке на
голове и в новых котах.
- Здравствуйте, батюшка Михайло Поликарпыч!.. Батюшка наш, Павел
Михайлыч, здравствуйте!.. Вот кого бог привел видеть! - говорила она,
отчеканивая каждое слово и подходя к руке барина и барчика.
Алена Сергеевна была прехитрая и преумная. Жена богатого и старинного
подрядчика-обручника, постоянно проживавшего в Москве, она, чтобы ей самой
было от господ хорошо и чтобы не требовали ее ни на какую барскую работу,
давным-давно убедила мужа платить почти тройной оброк; советовала ему то
поправить иконостас в храме божием, то сделать серебряные главы на церковь,
чтобы таким образом, как жене украшателя храма божия, пользоваться почетом в
приходе. Когда старик сходил в деревню, она беспрестанно затевала на его
деньги делать пиры и никольщины на весь почти уезд, затем, чтобы и самое ее
потом звали на все праздники. Михайло Поликарпыч любил с ней потолковать и
побеседовать, потому что Алена Сергеевна действительно очень неглупо
говорила и очень уж ему льстила; но Павел никогда ее терпеть не мог.
- Твой муж ведь живет в Москве на Кисловке? - начал полковник.
- На Кисловке, батюшка, на Кисловке, в княжеском доме ее сиятельства
княгини Урусовой, - отвечала Алена, заметно важничая.
- А скажи, далеко ли это от нуверситета, от училища нуверситетского? -
спросил полковник.
Павел взглянул при этом на отца: он никак не мог понять, к чему отец
это говорит.
- От нуверситета? - повторила старуха, как бы соображая. - Да там
лекаря, что ли, учатся?
- А черт их знает! - сказал полковник.
- И лекаря учатся, - вмешался в разговор Павел, остававшийся все еще в
недоумении.
- Ну так вот что, мой батюшка, господа мои милые, доложу вам, - начала
старуха пунктуально, - раз мы, так уж сказать, извините, поехали с Макаром
Григорьичем чай пить. "Вот, говорит, тут лекарев учат, мертвых режут и им
показывают!" Я, согрешила грешная, перекрестилась и отплюнулась. "Экое
место!" - думаю; так, так сказать, оно оченно близко около нас, - иной раз
ночью лежишь, и мнится: "Ну как мертвые-то скочут и к нам в переулок
прибегут!"
- А велика ли квартирка у твоего хозяина? - продолжал расспрашивать
полковник.
- Порядочная: спаленка этакая небольшая, а потом еще комнатка -
прихожая, что ли, этакая!..
- Вот барчик Павлуша едет теперь в Москву - учиться в этот нуверситет.
- Так, так, батюшка, - подхватила старуха, - возраст юношеский уже
притек ему; пора и государю императору показать его. Папенька-то немало
служил; пора и ему подражанье в том отцу иметь.
- Но не может ли Павлуша остановиться у твоего старика?
- А гляче не остановиться, - отвечала Алена Сергеевна, как бы вовсе не
сомневавшаяся в этом деле.
Павел обмер от досады: подобного вывода из всего предыдущего разговора
он никак уже не ожидал.
- Ну, чтобы и пищу ему он доставлял, - продолжал полковник.
- И пищу! - отвечала Алена Сергеевна.
Павлу показалось, что подлости ее на этот раз пределов не будет.
- П
не хотел ему заранее сообщать свои намерения.
Алена Сергеевна была старуха, крестьянка, самая богатая и зажиточная из
всего имения Вихрова. Деревня его находилась вместе же с усадьбой. Алена
явилась, щепетильнейшим образом одетая в новую душегрейку, в новом платке на
голове и в новых котах.
- Здравствуйте, батюшка Михайло Поликарпыч!.. Батюшка наш, Павел
Михайлыч, здравствуйте!.. Вот кого бог привел видеть! - говорила она,
отчеканивая каждое слово и подходя к руке барина и барчика.
Алена Сергеевна была прехитрая и преумная. Жена богатого и старинного
подрядчика-обручника, постоянно проживавшего в Москве, она, чтобы ей самой
было от господ хорошо и чтобы не требовали ее ни на какую барскую работу,
давным-давно убедила мужа платить почти тройной оброк; советовала ему то
поправить иконостас в храме божием, то сделать серебряные главы на церковь,
чтобы таким образом, как жене украшателя храма божия, пользоваться почетом в
приходе. Когда старик сходил в деревню, она беспрестанно затевала на его
деньги делать пиры и никольщины на весь почти уезд, затем, чтобы и самое ее
потом звали на все праздники. Михайло Поликарпыч любил с ней потолковать и
побеседовать, потому что Алена Сергеевна действительно очень неглупо
говорила и очень уж ему льстила; но Павел никогда ее терпеть не мог.
- Твой муж ведь живет в Москве на Кисловке? - начал полковник.
- На Кисловке, батюшка, на Кисловке, в княжеском доме ее сиятельства
княгини Урусовой, - отвечала Алена, заметно важничая.
- А скажи, далеко ли это от нуверситета, от училища нуверситетского? -
спросил полковник.
Павел взглянул при этом на отца: он никак не мог понять, к чему отец
это говорит.
- От нуверситета? - повторила старуха, как бы соображая. - Да там
лекаря, что ли, учатся?
- А черт их знает! - сказал полковник.
- И лекаря учатся, - вмешался в разговор Павел, остававшийся все еще в
недоумении.
- Ну так вот что, мой батюшка, господа мои милые, доложу вам, - начала
старуха пунктуально, - раз мы, так уж сказать, извините, поехали с Макаром
Григорьичем чай пить. "Вот, говорит, тут лекарев учат, мертвых режут и им
показывают!" Я, согрешила грешная, перекрестилась и отплюнулась. "Экое
место!" - думаю; так, так сказать, оно оченно близко около нас, - иной раз
ночью лежишь, и мнится: "Ну как мертвые-то скочут и к нам в переулок
прибегут!"
- А велика ли квартирка у твоего хозяина? - продолжал расспрашивать
полковник.
- Порядочная: спаленка этакая небольшая, а потом еще комнатка -
прихожая, что ли, этакая!..
- Вот барчик Павлуша едет теперь в Москву - учиться в этот нуверситет.
- Так, так, батюшка, - подхватила старуха, - возраст юношеский уже
притек ему; пора и государю императору показать его. Папенька-то немало
служил; пора и ему подражанье в том отцу иметь.
- Но не может ли Павлуша остановиться у твоего старика?
- А гляче не остановиться, - отвечала Алена Сергеевна, как бы вовсе не
сомневавшаяся в этом деле.
Павел обмер от досады: подобного вывода из всего предыдущего разговора
он никак уже не ожидал.
- Ну, чтобы и пищу ему он доставлял, - продолжал полковник.
- И пищу! - отвечала Алена Сергеевна.
Павлу показалось, что подлости ее на этот раз пределов не будет.
- П