ами религии и истории, ум занят был соображением
разных математических и физических истин, а в сердце горела идеальная любовь
к Мари, - все это придало какой-то весьма приятный оттенок и его наружности.
Лицо его было задумчиво и как бы несколько с болезненной экспрессией, но
глаза бойко и здорово блестели. Походка была смела и тверда. Экзамен Павел
начал держать почти что шутя; он выходил, когда его вызывали, отвечал и
потом тотчас отправлялся домой и садился обедать с Крестовниковыми.
- Ну-с, сколько сегодня получили? - спрашивал его обыкновенно Семен
Яковлевич.
- Пять, - отвечал Павел.
Пять потом из следующего предмета и из следующего, везде по пяти, так
что он выпущен был первым и с золотой медалью.
Павел даже не ожидал, в какой восторг приведет этот успех Семена
Яковлевича и супругу его. За обедом, почти с первого блюда, они начали пить
за его здоровье и чокаться с ним.
- Дай бог вам преуспевать так же и во всей жизни вашей, как преуспели
вы в науках! - говорил Семен Яковлевич.
- И я того же желаю, - подхватила Евлампия Матвеевна, по обыкновению
жеманничая.
- Способности, способности, - говорил Семен Яковлевич, растопыривая
руки, - этаких я и не видывал!
- Теперь вам только надо выучиться в университете и жениться, -
сказала, окончательно промодничавши, Евлампия Матвеевна.
- У меня уж есть невеста, - проговорил Павел.
Хорошее расположение духа и выпитые рюмки три наливки вызвали его на
откровенность.
Семен Яковлевич только взглянул на него, а Евлампия Матвеевна
воскликнула с ударением: "Вот как!" - и при этом как-то лукаво повела
бровями; несмотря на сорокалетний возраст, она далеко еще была не чужда
некоторого кокетства.
- Кто же это ваша невеста и богата ли? - спрашивал Семен Яковлевич.
- Она мне несколько даже родственница. Вы Еспера Иваныча Имплева
знавали, который дядей мне приходится?
- Еще бы, господи, умнейший человек во всей губернии! - подхватил Семен
Яковлевич.
- Ну, так у него есть побочная дочь.
- А я так, значит, и невесту знаю! - подхватила радостно Евлампия
Матвеевна. - Ведь она у княгини Вестневой воспитывалась?
- Да.
- Ну, так мы очень были вхожи с покойной маменькой в доме княгини, и я
еще маленькою видела вашу суженую.
- Вероятно, это она и была, - отвечал Павел, скромно потупляя глаза.
Вечером он распростился с своими хозяевами и уехал в деревню к отцу.
XVI
ДОМАШНИЕ ПУТЫ
Веселенький деревенский домик полковника, освещенный солнцем, кажется,
еще более обыкновенного повеселел. Сам Михайло Поликарпыч, с сияющим лицом,
в своем домашнем нанковом сюртуке, ходил по зале: к нему вчера только
приехал сын его, и теперь, пока тот спал еще, потому что всего было семь
часов утра, полковник разговаривал с Ванькой, у которого от последней,
вероятно, любви его появилось даже некоторое выражение чувств в лице.
- Ну, так как же? Вы и поживали?.. - спрашивал его полковник
добродушно.
- Поживали-с... - отвечал Ванька, переступая с ноги на ногу.
- А что Симонов, - скажи мне? - спросил полковник.
Он всегда интересовался и спрашивал об Симонове.
- Не видал-с я Симонова; что не переехали мы к учителю, - что?..
Человек он эхидный, лукавый, - отвечал Ванька.
разных математических и физических истин, а в сердце горела идеальная любовь
к Мари, - все это придало какой-то весьма приятный оттенок и его наружности.
Лицо его было задумчиво и как бы несколько с болезненной экспрессией, но
глаза бойко и здорово блестели. Походка была смела и тверда. Экзамен Павел
начал держать почти что шутя; он выходил, когда его вызывали, отвечал и
потом тотчас отправлялся домой и садился обедать с Крестовниковыми.
- Ну-с, сколько сегодня получили? - спрашивал его обыкновенно Семен
Яковлевич.
- Пять, - отвечал Павел.
Пять потом из следующего предмета и из следующего, везде по пяти, так
что он выпущен был первым и с золотой медалью.
Павел даже не ожидал, в какой восторг приведет этот успех Семена
Яковлевича и супругу его. За обедом, почти с первого блюда, они начали пить
за его здоровье и чокаться с ним.
- Дай бог вам преуспевать так же и во всей жизни вашей, как преуспели
вы в науках! - говорил Семен Яковлевич.
- И я того же желаю, - подхватила Евлампия Матвеевна, по обыкновению
жеманничая.
- Способности, способности, - говорил Семен Яковлевич, растопыривая
руки, - этаких я и не видывал!
- Теперь вам только надо выучиться в университете и жениться, -
сказала, окончательно промодничавши, Евлампия Матвеевна.
- У меня уж есть невеста, - проговорил Павел.
Хорошее расположение духа и выпитые рюмки три наливки вызвали его на
откровенность.
Семен Яковлевич только взглянул на него, а Евлампия Матвеевна
воскликнула с ударением: "Вот как!" - и при этом как-то лукаво повела
бровями; несмотря на сорокалетний возраст, она далеко еще была не чужда
некоторого кокетства.
- Кто же это ваша невеста и богата ли? - спрашивал Семен Яковлевич.
- Она мне несколько даже родственница. Вы Еспера Иваныча Имплева
знавали, который дядей мне приходится?
- Еще бы, господи, умнейший человек во всей губернии! - подхватил Семен
Яковлевич.
- Ну, так у него есть побочная дочь.
- А я так, значит, и невесту знаю! - подхватила радостно Евлампия
Матвеевна. - Ведь она у княгини Вестневой воспитывалась?
- Да.
- Ну, так мы очень были вхожи с покойной маменькой в доме княгини, и я
еще маленькою видела вашу суженую.
- Вероятно, это она и была, - отвечал Павел, скромно потупляя глаза.
Вечером он распростился с своими хозяевами и уехал в деревню к отцу.
XVI
ДОМАШНИЕ ПУТЫ
Веселенький деревенский домик полковника, освещенный солнцем, кажется,
еще более обыкновенного повеселел. Сам Михайло Поликарпыч, с сияющим лицом,
в своем домашнем нанковом сюртуке, ходил по зале: к нему вчера только
приехал сын его, и теперь, пока тот спал еще, потому что всего было семь
часов утра, полковник разговаривал с Ванькой, у которого от последней,
вероятно, любви его появилось даже некоторое выражение чувств в лице.
- Ну, так как же? Вы и поживали?.. - спрашивал его полковник
добродушно.
- Поживали-с... - отвечал Ванька, переступая с ноги на ногу.
- А что Симонов, - скажи мне? - спросил полковник.
Он всегда интересовался и спрашивал об Симонове.
- Не видал-с я Симонова; что не переехали мы к учителю, - что?..
Человек он эхидный, лукавый, - отвечал Ванька.