- А вы, верно, отказали ему от места?
- Да, - продолжал Абреев, - но я вынужден был это сделать: он до того в
делах моих зафантазировался, что я сам мог из-за него подпасть серьезной
ответственности, а потому я позвал его к себе и говорю: "Николай Васильич,
мы на стольких пунктах расходимся в наших убеждениях, что я решительно
нахожу невозможным продолжать нашу совместную службу!" - "И я, говорит,
тоже!" - "Но, - я говорю, - так как я сдвинул вас из Петербурга, с вашего
пепелища, где бы вы, вероятно, в это время нашли более приличное вашим
способностям занятие, а потому позвольте вам окупить ваш обратный путь в
Петербург и предложить вам получать лично от меня то содержание, которое
получали вы на службе, до тех пор, пока вы не найдете себе нового места!" Он
поблагодарил меня за это, взял жалованье за два года даже вперед и уехал...
Кажется, расстались дружелюбно!.. Но вдруг в одной петербургской газетке
вижу, что я описан в самом карикатурном виде, со всеми моими привычками, с
моим семейством, с моими кучерами, лакеями!.. Что писал это тот господин -
сомневаться было нечего, потому что тут говорилось о таких вещах, о которых
он только один знал. Я сначала рассмеялся этому, думая, что всякому человеку
может выпасть на долю столкнуться с негодяем; но потом, когда я увидел, что
этот пасквиль с восторгом читается в том обществе, для которого я служил,
трудился, что те же самые люди, которых я ласкал, в нуждах и огорчениях
которых всегда участвовал, которых, наконец, кормил так, как они никогда не
едали, у меня перед глазами передают друг другу эту газетку, - это меня
взорвало и огорчило!.. Я тут же сказал сам себе: "Я всю жизнь буду служить
моему государю и ни одной минуты русскому обществу!" - что и исполнил
теперь.
- Очень уж вы, господа, щекотливы, - произнес Вихров, - посмотрите на
английских лордов, - на них пишут и пасквили и карикатуры, а они себе стоят,
как дубы, и продолжают свое дело делать.
- Прекрасно-с! - возразил Абреев. - Но английские лорды, встречая
насмешки и порицания, находят в то же время защиту и поддержку в своей
партии; мы же в ком ее найдем?.. В непосредственном начальстве нашем, что
ли? - заключил он с насмешкою и хотел, кажется, еще что-то такое пояснить,
но в это время раздались шаги в зале.
Все обернулись - это входил Плавин.
- Вас ищу-с, вас! - говорил он, торопливо поздоровавшись с хозяйкою
дома и с Вихровым и прямо обращаясь к Абрееву.
- К вашим услугам! - отвечал тот с обычной своей вежливостью.
Плавин сел прямо против Абреева.
- Правда, что вы вышли в отставку? - спросил он его.
- Совершенная правда! - отвечал тот.
Плавин пожал плечами.
- Но, mon cher, как хотите, - воскликнул он, - при всем моем уважении к
вам, я должен сказать, что это просто детский каприз с вашей стороны.
- Вы полагаете? - спросил Абреев несколько уже и обиженным голосом.
- Более чем полагаю, уверен в том! - отвечал настойчиво Плавин.
- Значит, вы не знаете всех причин, побудивших меня подать в отставку,
- произнес Абреев, грустно пожимая плечами.
- По крайней мере, те, о которых мне говорили, именно показывают, что
это чистейший каприз, - оставить службу из-за того, что там кто-то такой
что-то написал или нарисовал... - говорил Плавин.
- Да-с, это только одно! - возразил Абреев. - Но тут есть еще другое