- возразил Виссарион, - я не
специалист в этом, но говорю, что так, как сделано, - это бессмыслица!
Все суждение брата Иларион слушал с немного насмешливой улыбкой, но при
этих словах рассердился на него.
- У вас-то, по вашему железнодорожному делу, я думаю, больше смысла, -
проговорил он.
- Я нисколько и не говорю про то; я тут не чиновник, не распорядитель,
не благоустроитель России, - я купец, и для меня оно имеет смысл, потому что
очень мне выгодно.
- Хорошо отношение к стране своей! - сказал Вихров.
- А я вот, как наживусь, так и поблагодарю мою страну: устрою в ней
какое-нибудь учебное или богоугодное заведение, а мне за это дадут чин
действительного статского советника! - подхватил Виссарион и захохотал.
Иларион в это время обратился к Живину.
- Твое назначение завтра, я думаю, состоится, - и тебя даже здесь, в
Петербурге, оставляют.
- В Петербурге! - воскликнул Живин. - Ну, вот за это merci! - прибавил
он даже по-французски и далее затем, не зная, чем выразить свою
благодарность, подошел почти со слезами на глазах и поцеловал Илариона в
плечо.
Тот сам поспешил поцеловать его в голову.
- А что, супруга отправилась уже за границу? - спросил его Виссарион.
- Отправилась вчерашний день, - отвечал Живин.
- И господин Клоповский тоже?
- Тоже!
Виссариону, кажется, очень хотелось поговорить об этом деле с Вихровым,
но он на этот раз удержался, может быть, потому, что Иларион при самом
начале этого разговора взглянул на него недовольным взглядом.
Побеседовав еще некоторое время, Вихров и Живин отправились, наконец,
домой; последний, кажется, земли под собой не чувствовал по случаю своего
назначения на службу - да еще и в Петербурге.
- Я много в жизни вынес неудач и несчастий, - толковал он Вихрову, идя
с ним, - но теперь почти за все вознагражден; ты рассуди: я не умен очень, я
не бог знает какой юрист, у меня нет связей особенных, а меня назначили!..
За что же? За то, что я всегда был честен во всю мою службу.
- За то только! - подтвердил ему и Вихров.
- А ведь, брат, ежели есть в стране это явление, так спокойней и
отрадней становится жить! Одна только, господи, помилуй, - продолжал Живин
как бы со смехом, - супруга моя не оценила во мне ничего; а еще говорила,
что она честность в мужчине предпочитает всему.
Вихров при этом усмехнулся.
- Она, кажется, и сама не знает, что предпочитает и что презирает, -
проговорил он.
- Именно так! - согласился и Живин.
XVII
АРИСТОКРАТ И ДЕМОКРАТ
В одно утро Вихров прошел к Мари и застал у ней, сверх всякого
ожидания, Абреева. Евгения Петровича, по обыкновению, дома не было:
шаловливый старик окончательно проводил все время у своей капризной Эммы.
- Давно ли и надолго ли? - говорил Вихров, дружески пожимая руку
Абреева.
- Приехал весьма недавно, - отвечал тот, - но надолго ли - это
определить весьма трудно; всего вероятнее, навсегда!
- А службу, что же, оставили?
- Оставил, - отвечал Абреев с улыбкою и потупляя свои красивые глаза.
- Не вытерпели, видно?
- Отчасти я не вытерпел, а отчасти и меня не вытерпели, - продолжал он
с прежней улыбкой.
- Вас? - спросил не без удивления Вихров. - За послабление, вероятно?
Абреев пожал плечами
специалист в этом, но говорю, что так, как сделано, - это бессмыслица!
Все суждение брата Иларион слушал с немного насмешливой улыбкой, но при
этих словах рассердился на него.
- У вас-то, по вашему железнодорожному делу, я думаю, больше смысла, -
проговорил он.
- Я нисколько и не говорю про то; я тут не чиновник, не распорядитель,
не благоустроитель России, - я купец, и для меня оно имеет смысл, потому что
очень мне выгодно.
- Хорошо отношение к стране своей! - сказал Вихров.
- А я вот, как наживусь, так и поблагодарю мою страну: устрою в ней
какое-нибудь учебное или богоугодное заведение, а мне за это дадут чин
действительного статского советника! - подхватил Виссарион и захохотал.
Иларион в это время обратился к Живину.
- Твое назначение завтра, я думаю, состоится, - и тебя даже здесь, в
Петербурге, оставляют.
- В Петербурге! - воскликнул Живин. - Ну, вот за это merci! - прибавил
он даже по-французски и далее затем, не зная, чем выразить свою
благодарность, подошел почти со слезами на глазах и поцеловал Илариона в
плечо.
Тот сам поспешил поцеловать его в голову.
- А что, супруга отправилась уже за границу? - спросил его Виссарион.
- Отправилась вчерашний день, - отвечал Живин.
- И господин Клоповский тоже?
- Тоже!
Виссариону, кажется, очень хотелось поговорить об этом деле с Вихровым,
но он на этот раз удержался, может быть, потому, что Иларион при самом
начале этого разговора взглянул на него недовольным взглядом.
Побеседовав еще некоторое время, Вихров и Живин отправились, наконец,
домой; последний, кажется, земли под собой не чувствовал по случаю своего
назначения на службу - да еще и в Петербурге.
- Я много в жизни вынес неудач и несчастий, - толковал он Вихрову, идя
с ним, - но теперь почти за все вознагражден; ты рассуди: я не умен очень, я
не бог знает какой юрист, у меня нет связей особенных, а меня назначили!..
За что же? За то, что я всегда был честен во всю мою службу.
- За то только! - подтвердил ему и Вихров.
- А ведь, брат, ежели есть в стране это явление, так спокойней и
отрадней становится жить! Одна только, господи, помилуй, - продолжал Живин
как бы со смехом, - супруга моя не оценила во мне ничего; а еще говорила,
что она честность в мужчине предпочитает всему.
Вихров при этом усмехнулся.
- Она, кажется, и сама не знает, что предпочитает и что презирает, -
проговорил он.
- Именно так! - согласился и Живин.
XVII
АРИСТОКРАТ И ДЕМОКРАТ
В одно утро Вихров прошел к Мари и застал у ней, сверх всякого
ожидания, Абреева. Евгения Петровича, по обыкновению, дома не было:
шаловливый старик окончательно проводил все время у своей капризной Эммы.
- Давно ли и надолго ли? - говорил Вихров, дружески пожимая руку
Абреева.
- Приехал весьма недавно, - отвечал тот, - но надолго ли - это
определить весьма трудно; всего вероятнее, навсегда!
- А службу, что же, оставили?
- Оставил, - отвечал Абреев с улыбкою и потупляя свои красивые глаза.
- Не вытерпели, видно?
- Отчасти я не вытерпел, а отчасти и меня не вытерпели, - продолжал он
с прежней улыбкой.
- Вас? - спросил не без удивления Вихров. - За послабление, вероятно?
Абреев пожал плечами