требую, чтобы хоть на
главных-то улицах здешнего города было чисто - я тиран.
- Этим вы не за себя наказуетесь! В обществе ненависть к
администраторам - историческая, за разных прежних воевод и наместников! -
сказал как бы в утешение Абрееву его юный правитель канцелярии.
- Не знаю, это так ли-с! - начал говорить Вихров (ему очень уж противна
показалась эта битая и избитая фраза молодого правителя канцелярии, которую
он, однако, произнес таким вещим голосом, как бы сам только вчера открыл
это), - и вряд ли те воеводы и наместники были так дурны. Я, когда вышел из
университета, то много занимался русской историей, и меня всегда и больше
всего поражала эпоха междуцарствия: страшная пора - Москва без царя,
неприятель и неприятель всякий, - поляки, украинцы и даже черкесы, - в самом
центре государства; Москва приказывает, грозит, молит к Казани, к Вологде, к
Новгороду, - отовсюду молчание, и потом вдруг, как бы мгновенно, пробудилось
сознание опасности; все разом встало, сплотилось, в год какой-нибудь
вышвырнули неприятеля; и покуда, заметьте, шла вся эта неурядица, самым
правильным образом происходил суд, собирались подати, формировались новые
рати, и вряд ли это не народная наша черта: мы не любим приказаний; нам не
по сердцу чересчур бдительная опека правительства; отпусти нас посвободнее,
может быть, мы и сами пойдем по тому же пути, который нам указывают; но если
же заставят нас идти, то непременно возопием; оттуда же, мне кажется,
происходит и ненависть ко всякого рода воеводам.
Речь эта Вихрова почему-то ужасно понравилась правителю канцелярии.
- Я с вами совершенно согласен, совершенно! - подхватил он.
- А я так ничего и не понял, что он говорил! - сказал Петр Петрович,
осмотрев всех присутствующих насмешливым взглядом. - Ты, Митрий Митрич,
понял? - спросил он председателя.
- Отчего же не понять! - отвечал тот, немного, впрочем, сконфузясь.
- Врешь, не понял, - подхватил Кнопов.
- Понять очень просто, что русский человек к порядку не склонен и не
любит его, - пояснил Абреев.
- Нет-с, это не то, что нелюбовь к порядку, а скорей - стремление к
децентрализации! - объявил ему опять его юный правитель.
Вихров между тем, утомленный с дороги, стал раскланиваться. Абреев
упросил его непременно приехать вечером в театр; Петр Петрович тоже обещался
туда прибыть, председатель тоже. Молодой правитель канцелярии пошел
провожать Вихрова до передней.
- Я всегда был ваш читатель, - сказал он, пожимая ему руку, - и,
конечно, во многом с вами не согласен, но все-таки не могу вам не передать
моего уважения.
Герой мой около этого времени напечатал еще несколько своих новых
вещей.
- И вот ваше мнение, которое вы сейчас высказали, показывает, что вы
славянофил, - продолжал молодой человек.
- Может быть, и славянофил! - отвечал ему Вихров.
Он очень уж хорошо видел, что молодой человек принадлежал к разряду тех
маленьких людишек, которые с ног до головы начинены разного рода журнальными
и газетными фразами и сентенциями и которыми они необыкновенно спешат
поделиться с каждым встречным и поперечным, дабы показать, что и они тоже
умные и образованные люди.
- Это единственная из всех старых русских литературных партий, которую
я уважаю! - заключил с важностью молодой человек.
"Очень нужно этим партиям твое у
главных-то улицах здешнего города было чисто - я тиран.
- Этим вы не за себя наказуетесь! В обществе ненависть к
администраторам - историческая, за разных прежних воевод и наместников! -
сказал как бы в утешение Абрееву его юный правитель канцелярии.
- Не знаю, это так ли-с! - начал говорить Вихров (ему очень уж противна
показалась эта битая и избитая фраза молодого правителя канцелярии, которую
он, однако, произнес таким вещим голосом, как бы сам только вчера открыл
это), - и вряд ли те воеводы и наместники были так дурны. Я, когда вышел из
университета, то много занимался русской историей, и меня всегда и больше
всего поражала эпоха междуцарствия: страшная пора - Москва без царя,
неприятель и неприятель всякий, - поляки, украинцы и даже черкесы, - в самом
центре государства; Москва приказывает, грозит, молит к Казани, к Вологде, к
Новгороду, - отовсюду молчание, и потом вдруг, как бы мгновенно, пробудилось
сознание опасности; все разом встало, сплотилось, в год какой-нибудь
вышвырнули неприятеля; и покуда, заметьте, шла вся эта неурядица, самым
правильным образом происходил суд, собирались подати, формировались новые
рати, и вряд ли это не народная наша черта: мы не любим приказаний; нам не
по сердцу чересчур бдительная опека правительства; отпусти нас посвободнее,
может быть, мы и сами пойдем по тому же пути, который нам указывают; но если
же заставят нас идти, то непременно возопием; оттуда же, мне кажется,
происходит и ненависть ко всякого рода воеводам.
Речь эта Вихрова почему-то ужасно понравилась правителю канцелярии.
- Я с вами совершенно согласен, совершенно! - подхватил он.
- А я так ничего и не понял, что он говорил! - сказал Петр Петрович,
осмотрев всех присутствующих насмешливым взглядом. - Ты, Митрий Митрич,
понял? - спросил он председателя.
- Отчего же не понять! - отвечал тот, немного, впрочем, сконфузясь.
- Врешь, не понял, - подхватил Кнопов.
- Понять очень просто, что русский человек к порядку не склонен и не
любит его, - пояснил Абреев.
- Нет-с, это не то, что нелюбовь к порядку, а скорей - стремление к
децентрализации! - объявил ему опять его юный правитель.
Вихров между тем, утомленный с дороги, стал раскланиваться. Абреев
упросил его непременно приехать вечером в театр; Петр Петрович тоже обещался
туда прибыть, председатель тоже. Молодой правитель канцелярии пошел
провожать Вихрова до передней.
- Я всегда был ваш читатель, - сказал он, пожимая ему руку, - и,
конечно, во многом с вами не согласен, но все-таки не могу вам не передать
моего уважения.
Герой мой около этого времени напечатал еще несколько своих новых
вещей.
- И вот ваше мнение, которое вы сейчас высказали, показывает, что вы
славянофил, - продолжал молодой человек.
- Может быть, и славянофил! - отвечал ему Вихров.
Он очень уж хорошо видел, что молодой человек принадлежал к разряду тех
маленьких людишек, которые с ног до головы начинены разного рода журнальными
и газетными фразами и сентенциями и которыми они необыкновенно спешат
поделиться с каждым встречным и поперечным, дабы показать, что и они тоже
умные и образованные люди.
- Это единственная из всех старых русских литературных партий, которую
я уважаю! - заключил с важностью молодой человек.
"Очень нужно этим партиям твое у