нно ввиду
освобождения крестьян.
- А уж есть об этом мысль?
- Больше, чем мысль; комиссия особая на днях об этом откроется!
- То-то мою повесть из крестьянского быта пропустили, - проговорил
Вихров.
- Читал я ее; прекрасная вещь, прекрасная! - сказал Абреев.
На эти слова его один из лакеев вошел и доложил:
- Преосвященнейший владыко приехал!
- Проси в гостиную! - проговорил торопливо Абреев. - Pardon! -
обратился он к Вихрову и вслед за тем сейчас же прибавил: - Надеюсь, что вы
сегодня приедете ко мне обедать?
- Очень рад! - отвечал Вихров.
Они расстались. Проходя зало, Вихров увидел входящего архиерея. Запах
духов чувствительно раздался за ним.
Вихров уехал в свой номер.
Обеденное общество Абреева собралось часам к пяти и сидело в гостиной;
черноглазая и чернобровая супруга его заметно пополнела и, кажется, немножко
поумнела; она разговаривала с Вихровым.
- Вы из Петербурга теперь? - спрашивала она его своим мятым языком.
- Нет, из деревни, - отвечал Вихров.
- Что же, вы в деревне и живете?
- Да, жил.
- А теперь где же будете жить? - продолжала хозяйка.
- Теперь, вероятно, буду жить в Петербурге, - отвечал Вихров,
решительно недоумевавший, зачем это ей так подробно нужно знать, а между тем
он невольно прислушивался к довольно оживленному разговору, который
происходил между Абреевым и его правителем канцелярии.
- Тут-с дело не в справедливости, - толковал с важностью молодой
человек, - а в принципе.
Фигура Абреева выражала вся как бы недоумение.
- Каким же образом писать это в донесении, когда все факты говорят
противное? - произнес он.
- Факты представляют временную, случайную справедливость, а принцип
есть представитель вечной и высшей справедливости, - возражал ему правитель
канцелярии.
Абреев все-таки, как видно, недоумевал.
- Поставьте вопрос так-с! - продолжал правитель канцелярии и затем
начал уж что-то такое тише говорить, так что Вихров расслушать даже не мог,
тем более, что из залы послышались ему как бы знакомые сильные шаги.
Вихров с любопытством взглянул на дверь, и это, в самом деле, входил
Петр Петрович Кнопов, а за ним следовал самолюбивый Дмитрий Дмитрич, бывший
совестный судья, а ныне председатель палаты.
Абреев нарочно пригласил их, как приятелей Вихрова.
- Знакомить, кажется, нечего! - сказал он всем с улыбкою.
- Знаем-с друг друга, знаем-с, - подхватил Кнопов, целуясь с Вихровым.
Председатель тоже с ним расцеловался.
- Что батюшка, друг мой милый, - продолжал Петр Петрович плачевным
голосом, - нянюшка-то твоя умерла, застрелил, говорят, ее какой-то негодяй?
Вихрова эти слова рассердили.
- Такими вещами не шутят! - проговорил он.
- Не шучу, а плачу, уверяю тебя! - произнес Петр Петрович и обратился
уже к губернаторше.
- Никак, ваше превосходительство, не могу я здесь найти этого
прекрасного плода, который ел в детстве и который, кажется, называется
кишмиш или мишмиш?
- Ах, это нам из Астрахани возили с шепталой, - подхватила с видимым
удовольствием хозяйка.
- Ваше превосходительство, - отнесся Кнопов уже к самому Абрееву, - по
случаю приезда моего друга Павла Михайловича Вихрова, который, вероятно,
едет в Петербург, я привез три карикатуры, которые и попрошу его взять с
собой и отпечатать
освобождения крестьян.
- А уж есть об этом мысль?
- Больше, чем мысль; комиссия особая на днях об этом откроется!
- То-то мою повесть из крестьянского быта пропустили, - проговорил
Вихров.
- Читал я ее; прекрасная вещь, прекрасная! - сказал Абреев.
На эти слова его один из лакеев вошел и доложил:
- Преосвященнейший владыко приехал!
- Проси в гостиную! - проговорил торопливо Абреев. - Pardon! -
обратился он к Вихрову и вслед за тем сейчас же прибавил: - Надеюсь, что вы
сегодня приедете ко мне обедать?
- Очень рад! - отвечал Вихров.
Они расстались. Проходя зало, Вихров увидел входящего архиерея. Запах
духов чувствительно раздался за ним.
Вихров уехал в свой номер.
Обеденное общество Абреева собралось часам к пяти и сидело в гостиной;
черноглазая и чернобровая супруга его заметно пополнела и, кажется, немножко
поумнела; она разговаривала с Вихровым.
- Вы из Петербурга теперь? - спрашивала она его своим мятым языком.
- Нет, из деревни, - отвечал Вихров.
- Что же, вы в деревне и живете?
- Да, жил.
- А теперь где же будете жить? - продолжала хозяйка.
- Теперь, вероятно, буду жить в Петербурге, - отвечал Вихров,
решительно недоумевавший, зачем это ей так подробно нужно знать, а между тем
он невольно прислушивался к довольно оживленному разговору, который
происходил между Абреевым и его правителем канцелярии.
- Тут-с дело не в справедливости, - толковал с важностью молодой
человек, - а в принципе.
Фигура Абреева выражала вся как бы недоумение.
- Каким же образом писать это в донесении, когда все факты говорят
противное? - произнес он.
- Факты представляют временную, случайную справедливость, а принцип
есть представитель вечной и высшей справедливости, - возражал ему правитель
канцелярии.
Абреев все-таки, как видно, недоумевал.
- Поставьте вопрос так-с! - продолжал правитель канцелярии и затем
начал уж что-то такое тише говорить, так что Вихров расслушать даже не мог,
тем более, что из залы послышались ему как бы знакомые сильные шаги.
Вихров с любопытством взглянул на дверь, и это, в самом деле, входил
Петр Петрович Кнопов, а за ним следовал самолюбивый Дмитрий Дмитрич, бывший
совестный судья, а ныне председатель палаты.
Абреев нарочно пригласил их, как приятелей Вихрова.
- Знакомить, кажется, нечего! - сказал он всем с улыбкою.
- Знаем-с друг друга, знаем-с, - подхватил Кнопов, целуясь с Вихровым.
Председатель тоже с ним расцеловался.
- Что батюшка, друг мой милый, - продолжал Петр Петрович плачевным
голосом, - нянюшка-то твоя умерла, застрелил, говорят, ее какой-то негодяй?
Вихрова эти слова рассердили.
- Такими вещами не шутят! - проговорил он.
- Не шучу, а плачу, уверяю тебя! - произнес Петр Петрович и обратился
уже к губернаторше.
- Никак, ваше превосходительство, не могу я здесь найти этого
прекрасного плода, который ел в детстве и который, кажется, называется
кишмиш или мишмиш?
- Ах, это нам из Астрахани возили с шепталой, - подхватила с видимым
удовольствием хозяйка.
- Ваше превосходительство, - отнесся Кнопов уже к самому Абрееву, - по
случаю приезда моего друга Павла Михайловича Вихрова, который, вероятно,
едет в Петербург, я привез три карикатуры, которые и попрошу его взять с
собой и отпечатать