нравилось, что бочажок{397}, куда он ходил купаться, был очень уж мелок.
- Симонушко, пойдем на озеро и там покупаемся! - сказал он ему однажды.
- Нет, что там купаться - грязно да и тинисто очень, - возразил ему
Симонов. - А вот лучше что!.. - продолжал старый запотройщик. - Ужо вечером
выпроситесь у маменьки и у дяденьки на озеро - на лодке с острогой рыбу
половить.
- Ах, это отлично! Я сейчас же и попрошусь! - воскликнул Женичка и с
разгоревшимися уже глазами побежал в горницу.
- Дядя, мамаша! - кричал он. - Отпустите меня сегодня вечером с
острогой рыбу ловить.
- Что такое, с какой острогой? - спросила Мари, совершенно не поняв его
просьбы.
- Мы, мамаша, рыбы вам наловим, - толковал ей мальчик.
Мари все-таки не понимала.
- Это действительно довольно приятная охота, - принялся объяснять ей
Вихров. - Едут по озеру в лодке, у которой на носу горит смола и освещает
таким образом внутренность воды, в которой и видно, где стоит рыба в ней и
спит; ее и бьют острогой.
- Отпусти, мамаша! - приставал между тем к Мари ребенок.
- Нет, одного тебя пустить неудобно, - возразил ему Вихров, - потому
что все-таки будешь ночью один на воде.
- Но я, дядя, с Симоновым поеду.
- Все это я знаю; но вот что, Мари, не поехать ли и нам тоже с ними? -
проговорил Вихров; ему очень улыбалась мысль проехать с ней по озеру в
темную ночь.
- Хорошо, - отвечала она.
- Ну, поди же и позови сюда Симонова, - сказал Вихров Женичке.
Тот благим матом побежал и привел с собой за руку старого воина.
- Вот видишь что... - обратился к тому Вихров, - пойди и найми ты нам
лодку большую, широкую: мы хотим сегодня поохотиться с острогой.
- Теперь отличное время-с, самое настоящее! - подхватил с удовольствием
Симонов.
- Ну, так ступай!
- Слушаю-с! - отвечал Симонов и проворно ушел.
Женичка выпросился вместе с ним на озеро и побежал за ним.
Вихров и Мари снова остались вдвоем.
Героя моего последнее время сжигало нестерпимое желание сказать Мари о
своих чувствах; в настоящую минуту, например, он сидел против нее - и с
каким бы восторгом бросился перед ней, обнял бы ее колени, а между тем он
принужден был сидеть в скромнейшей и приличнейшей позе и вести холодный,
родственный разговор, - все это начинало уж казаться ему просто глупым:
"Хоть пьяну бы, что ли, напиться, - думал он, - чтобы посмелее быть!"
Женичка, впрочем, вскоре возвратился и объявил, что все было нанято, и
только оставалось желать, чтобы это несносное солнце поскорее садилось; но
вот и оно село. У крыльца стояла уже коляска парою; в нее сели Женичка,
Вихров и Мари, а Симонов поместился на козлах. Сей почтенный воин выбрал
самое сухое место, чтобы господам выйти и сесть в лодку, которая оказалась
широчайшею, длиннейшею и даже крашеною. Лодочник стоял на носу. Вихров сел
управлять рулем. Мари очень боялась, когда она вошла в лодку - и та
закачалась.
- Да садитесь около меня, рядом со мной, - сказал ей Вихров.
Мари села. Лавочка была не совсем длинная и просторная, так что Мари
совсем прижалась к Вихрову, но все-таки боялась.
- Погодите, я стану вас поддерживать, - сказал он и взял ее легонько за
талию.
Однако Мари все еще боялась.
- Ну, дайте и руку вашу.
Мари подала и руку.
Женичка, как только вскочил в лодку, сейчас же убежал
- Симонушко, пойдем на озеро и там покупаемся! - сказал он ему однажды.
- Нет, что там купаться - грязно да и тинисто очень, - возразил ему
Симонов. - А вот лучше что!.. - продолжал старый запотройщик. - Ужо вечером
выпроситесь у маменьки и у дяденьки на озеро - на лодке с острогой рыбу
половить.
- Ах, это отлично! Я сейчас же и попрошусь! - воскликнул Женичка и с
разгоревшимися уже глазами побежал в горницу.
- Дядя, мамаша! - кричал он. - Отпустите меня сегодня вечером с
острогой рыбу ловить.
- Что такое, с какой острогой? - спросила Мари, совершенно не поняв его
просьбы.
- Мы, мамаша, рыбы вам наловим, - толковал ей мальчик.
Мари все-таки не понимала.
- Это действительно довольно приятная охота, - принялся объяснять ей
Вихров. - Едут по озеру в лодке, у которой на носу горит смола и освещает
таким образом внутренность воды, в которой и видно, где стоит рыба в ней и
спит; ее и бьют острогой.
- Отпусти, мамаша! - приставал между тем к Мари ребенок.
- Нет, одного тебя пустить неудобно, - возразил ему Вихров, - потому
что все-таки будешь ночью один на воде.
- Но я, дядя, с Симоновым поеду.
- Все это я знаю; но вот что, Мари, не поехать ли и нам тоже с ними? -
проговорил Вихров; ему очень улыбалась мысль проехать с ней по озеру в
темную ночь.
- Хорошо, - отвечала она.
- Ну, поди же и позови сюда Симонова, - сказал Вихров Женичке.
Тот благим матом побежал и привел с собой за руку старого воина.
- Вот видишь что... - обратился к тому Вихров, - пойди и найми ты нам
лодку большую, широкую: мы хотим сегодня поохотиться с острогой.
- Теперь отличное время-с, самое настоящее! - подхватил с удовольствием
Симонов.
- Ну, так ступай!
- Слушаю-с! - отвечал Симонов и проворно ушел.
Женичка выпросился вместе с ним на озеро и побежал за ним.
Вихров и Мари снова остались вдвоем.
Героя моего последнее время сжигало нестерпимое желание сказать Мари о
своих чувствах; в настоящую минуту, например, он сидел против нее - и с
каким бы восторгом бросился перед ней, обнял бы ее колени, а между тем он
принужден был сидеть в скромнейшей и приличнейшей позе и вести холодный,
родственный разговор, - все это начинало уж казаться ему просто глупым:
"Хоть пьяну бы, что ли, напиться, - думал он, - чтобы посмелее быть!"
Женичка, впрочем, вскоре возвратился и объявил, что все было нанято, и
только оставалось желать, чтобы это несносное солнце поскорее садилось; но
вот и оно село. У крыльца стояла уже коляска парою; в нее сели Женичка,
Вихров и Мари, а Симонов поместился на козлах. Сей почтенный воин выбрал
самое сухое место, чтобы господам выйти и сесть в лодку, которая оказалась
широчайшею, длиннейшею и даже крашеною. Лодочник стоял на носу. Вихров сел
управлять рулем. Мари очень боялась, когда она вошла в лодку - и та
закачалась.
- Да садитесь около меня, рядом со мной, - сказал ей Вихров.
Мари села. Лавочка была не совсем длинная и просторная, так что Мари
совсем прижалась к Вихрову, но все-таки боялась.
- Погодите, я стану вас поддерживать, - сказал он и взял ее легонько за
талию.
Однако Мари все еще боялась.
- Ну, дайте и руку вашу.
Мари подала и руку.
Женичка, как только вскочил в лодку, сейчас же убежал