одхватила Катишь каким-то строгим басом.
Она за что-то считала Мари не совсем правой против Клеопатры Петровны.
Разговор на этом месте опять приостановился.
- Вы, надеюсь, - заговорил уже Вихров, видимо, мучимый какой-то мыслью,
- надеюсь, что ко мне приехали не на короткий срок?
- На месяц, на два, если ты не соскучишься, - отвечала, покраснев,
Мари.
- Я-то соскучусь, господи! - произнес Вихров, и голос его при этом
как-то особенно прозвучал. - Но как же мы, однако, будем проводить наше
время? - продолжал он. - Мы, конечно, будем с вами в карты играть, как в
Петербурге собирались.
- В карты играть, - говорила Мари; смущение в ней продолжалось сильное.
- Но чем же молодца этого занять? - сказал Вихров, показывая на
мальчика.
- Пусть себе гуляет, ему физические упражнения предписаны: беганье,
верховая езда, купанье, - отвечала Мари.
- А, в таком случае мы должны сделать некоторое особое распоряжение. Я
тебя, мой друг, поручу одному старику, который тебе все это устроит.
Потрудитесь послать ко мне Симонова! - прибавил Вихров, обращаясь к Катишь.
Та вышла и сейчас же привела Симонова.
- Вот это, братец, сын одного заслуженного генерала, который теперь в
Севастополе. Про Севастополь слышал?
- Наслышан, ваше высокоблагородие; война сильная, говорят, там идет.
- Ну, так ты вот этого мальчика займи: давай ему смирную лошадь
кататься, покажи, где у нас купанье - неглубокое, вели ему сделать городки,
свайку; пусть играет с деревенскими мальчиками.
- Merci, дядя! - воскликнул вдруг мальчик, крайне, кажется,
обрадованный всеми распоряжениями.
- Слушаю, ваше высокоблагородие, все будет сделано, - проговорил и
Симонов очень тоже довольным голосом. - А когда вам что понадобится, то
извольте кликнуть старика Симонова, - прибавил он, почти с каким-то
благоговением обращаясь к мальчику.
- Ну, ты можешь теперь уходить, - сказала ему Катишь.
Симонов тотчас же ушел.
- Вы, кажется, распорядились и достаточно устали, - обратилась она к
Вихрову, - да и вам, я думаю, пора чаю накушаться и поужинать.
- Поужинайте, кузина! - сказал ей Вихров.
- Хорошо, - отвечала та и вместе с сыном ушла.
В зале они увидели параднейшим образом накрытый стол с чаем и легким
ужином. Это все устроила та же Катишь: она велела ключнице вынуть серебро,
лучший чайный сервиз, прийти прислуживать генеральше всей, какая только была
в Воздвиженском, комнатной прислуге.
Вскоре после того гости и хозяева спали уже мертвым сном. На другой
день Катишь почему-то очень рано проснулась, все копошилась у себя в комнате
и вообще была какая-то встревоженная, и потом, когда Мари вышла в гостиную,
она явилась к ней. Глаза Катишь были полнехоньки при этом слез.
- Марья Николаевна, - начала она взволнованным голосом, - я теперь
вручаю вам моего больного, а мне уж позвольте отправиться в Севастополь.
- Но зачем же так поспешно? - возразила было Мари.
- Невозможно мне долее оставаться, - отвечала каким-то даже жалобным
голосом Катишь, - я уж два предписания получила, не говорила только никому,
- присовокупила она, как-то лукаво поднимая брови.
Катишь в самом деле получила два требующие ее предписания, но она
все-таки хотела прежде походить за своим близким ей больным, а потом уже
ехать на службу.
- Если так
Она за что-то считала Мари не совсем правой против Клеопатры Петровны.
Разговор на этом месте опять приостановился.
- Вы, надеюсь, - заговорил уже Вихров, видимо, мучимый какой-то мыслью,
- надеюсь, что ко мне приехали не на короткий срок?
- На месяц, на два, если ты не соскучишься, - отвечала, покраснев,
Мари.
- Я-то соскучусь, господи! - произнес Вихров, и голос его при этом
как-то особенно прозвучал. - Но как же мы, однако, будем проводить наше
время? - продолжал он. - Мы, конечно, будем с вами в карты играть, как в
Петербурге собирались.
- В карты играть, - говорила Мари; смущение в ней продолжалось сильное.
- Но чем же молодца этого занять? - сказал Вихров, показывая на
мальчика.
- Пусть себе гуляет, ему физические упражнения предписаны: беганье,
верховая езда, купанье, - отвечала Мари.
- А, в таком случае мы должны сделать некоторое особое распоряжение. Я
тебя, мой друг, поручу одному старику, который тебе все это устроит.
Потрудитесь послать ко мне Симонова! - прибавил Вихров, обращаясь к Катишь.
Та вышла и сейчас же привела Симонова.
- Вот это, братец, сын одного заслуженного генерала, который теперь в
Севастополе. Про Севастополь слышал?
- Наслышан, ваше высокоблагородие; война сильная, говорят, там идет.
- Ну, так ты вот этого мальчика займи: давай ему смирную лошадь
кататься, покажи, где у нас купанье - неглубокое, вели ему сделать городки,
свайку; пусть играет с деревенскими мальчиками.
- Merci, дядя! - воскликнул вдруг мальчик, крайне, кажется,
обрадованный всеми распоряжениями.
- Слушаю, ваше высокоблагородие, все будет сделано, - проговорил и
Симонов очень тоже довольным голосом. - А когда вам что понадобится, то
извольте кликнуть старика Симонова, - прибавил он, почти с каким-то
благоговением обращаясь к мальчику.
- Ну, ты можешь теперь уходить, - сказала ему Катишь.
Симонов тотчас же ушел.
- Вы, кажется, распорядились и достаточно устали, - обратилась она к
Вихрову, - да и вам, я думаю, пора чаю накушаться и поужинать.
- Поужинайте, кузина! - сказал ей Вихров.
- Хорошо, - отвечала та и вместе с сыном ушла.
В зале они увидели параднейшим образом накрытый стол с чаем и легким
ужином. Это все устроила та же Катишь: она велела ключнице вынуть серебро,
лучший чайный сервиз, прийти прислуживать генеральше всей, какая только была
в Воздвиженском, комнатной прислуге.
Вскоре после того гости и хозяева спали уже мертвым сном. На другой
день Катишь почему-то очень рано проснулась, все копошилась у себя в комнате
и вообще была какая-то встревоженная, и потом, когда Мари вышла в гостиную,
она явилась к ней. Глаза Катишь были полнехоньки при этом слез.
- Марья Николаевна, - начала она взволнованным голосом, - я теперь
вручаю вам моего больного, а мне уж позвольте отправиться в Севастополь.
- Но зачем же так поспешно? - возразила было Мари.
- Невозможно мне долее оставаться, - отвечала каким-то даже жалобным
голосом Катишь, - я уж два предписания получила, не говорила только никому,
- присовокупила она, как-то лукаво поднимая брови.
Катишь в самом деле получила два требующие ее предписания, но она
все-таки хотела прежде походить за своим близким ей больным, а потом уже
ехать на службу.
- Если так