прибавила она тем же беспокойным голосом.
- О нет, нет! - воскликнула Катишь совсем уж в нос. - Такая нечаянность
может его встревожить.
Никак не ожидая, что Мари сама приедет, Катишь и не говорила даже
Вихрову о том, что писала к ней.
- А вы вот посидите тут, - продолжала она простодушным и очень
развязным тоном, - отдохните немножко, выкушайте с дороги чайку, а я схожу
да приготовлю его на свидание с вами. Это ваш сынок, конечно? - заключила
Катишь, показывая на мальчика.
- Да, сын мой, - отвечала Мари.
- Прелестный мальчик! - одобрила m-lle Катишь. - Теперь вот еще
извольте мне приказать: как вам угодно почивать - одним или с вашим
малюткой?
Какую цель Катишь имела сделать подобный вопрос - неизвестно, но Мари
он почему-то сконфузил.
- Это все равно, он может спать и со мной, а если в отдельной комнате,
так я просила бы только, чтобы не так далеко от меня.
- Так вот как мы сделаем, - отвечала ей Катишь, - я вам велю поставить
кровать в комнате покойной Александры Григорьевны, - так генеральша
генеральшино место и займет, - а малютку вашего положим, где спал, бывало,
Сергей Григорьич - губернатор уж теперь, слышали вы?
- Да, слышала.
- Я вот по милости его и ношу этот почетный орден! - прибавила Катишь и
указала на крест свой. - Сейчас вам чаю подадут! - заключила она и ушла.
Мари, оставшись одна, распустила ленты у дорожного чепца, расстегнула
даже у горла платье, и на глазах ее показались слезы; видно было, что
рыдания душили ее в эти минуты; сынок ее, усевшийся против нее, смотрел на
нее как бы с некоторым удивлением.
Катишь между тем, как кошка, хитрой и лукавой походкой вошла в кабинет
к Вихрову. Он, при ее входе, приподнял несколько свою опущенную голову.
- Вы покрепче, кажется, сегодня, - произнесла она как бы и обыкновенным
голосом и только потирая немного руки.
- Кажется, - отвечал Вихров довольно мрачно.
- Пора, пора! Что это, молодой человек, все валяетесь! - говорила
Катишь, покачивая головой. - Вот другие бы и дамы к вам приехали, - но
нельзя, неприлично, все в халате лежите.
- Что же, это Живина, что ли, хотела приехать? - спросил Вихров.
- Ах, сделайте милость, о madame Живиной извольте отложить попечение:
она теперь в восторге от своего мужа, а прежде точно, что была в вас
влюблена; но, впрочем, найдутся, может быть, и другие, которые не менее вас
любят, по крайней мере, родственной любовью.
- Кто же это: вы, что ли?
- Я что... я буду вас любить - как только вы прикажете, - произнесла
Катишь. - Есть и поинтереснее меня.
- Я не знаю, что вы такое говорите! - произнес Вихров с некоторой уж
досадой.
- А то, что шутки в сторону, в самом деле оденьтесь... Петербургская
одна дама приехала к вам.
- Кто такая? Мари, что ли? - произнес Вихров, приподнимая голову с
подушки.
- Разумеется, Марья Николаевна, кому же больше! - сказала Катишь.
- Господи! Да где же она, просите ее! - сказал Вихров каким-то уже
ребяческим голосом.
- Нельзя ей сейчас сюда! - возразила Катишь урезонивающим тоном. -
Во-первых, она сама с дороги переодевается и отдыхает; а потом, вы и себя-то
приведите хоть сколько-нибудь в порядок, - смотрите, какой у вас хаос! -
продолжала Катишь и начала прибирать на столе, складывать в одно место
раскиданное платье; нако
- О нет, нет! - воскликнула Катишь совсем уж в нос. - Такая нечаянность
может его встревожить.
Никак не ожидая, что Мари сама приедет, Катишь и не говорила даже
Вихрову о том, что писала к ней.
- А вы вот посидите тут, - продолжала она простодушным и очень
развязным тоном, - отдохните немножко, выкушайте с дороги чайку, а я схожу
да приготовлю его на свидание с вами. Это ваш сынок, конечно? - заключила
Катишь, показывая на мальчика.
- Да, сын мой, - отвечала Мари.
- Прелестный мальчик! - одобрила m-lle Катишь. - Теперь вот еще
извольте мне приказать: как вам угодно почивать - одним или с вашим
малюткой?
Какую цель Катишь имела сделать подобный вопрос - неизвестно, но Мари
он почему-то сконфузил.
- Это все равно, он может спать и со мной, а если в отдельной комнате,
так я просила бы только, чтобы не так далеко от меня.
- Так вот как мы сделаем, - отвечала ей Катишь, - я вам велю поставить
кровать в комнате покойной Александры Григорьевны, - так генеральша
генеральшино место и займет, - а малютку вашего положим, где спал, бывало,
Сергей Григорьич - губернатор уж теперь, слышали вы?
- Да, слышала.
- Я вот по милости его и ношу этот почетный орден! - прибавила Катишь и
указала на крест свой. - Сейчас вам чаю подадут! - заключила она и ушла.
Мари, оставшись одна, распустила ленты у дорожного чепца, расстегнула
даже у горла платье, и на глазах ее показались слезы; видно было, что
рыдания душили ее в эти минуты; сынок ее, усевшийся против нее, смотрел на
нее как бы с некоторым удивлением.
Катишь между тем, как кошка, хитрой и лукавой походкой вошла в кабинет
к Вихрову. Он, при ее входе, приподнял несколько свою опущенную голову.
- Вы покрепче, кажется, сегодня, - произнесла она как бы и обыкновенным
голосом и только потирая немного руки.
- Кажется, - отвечал Вихров довольно мрачно.
- Пора, пора! Что это, молодой человек, все валяетесь! - говорила
Катишь, покачивая головой. - Вот другие бы и дамы к вам приехали, - но
нельзя, неприлично, все в халате лежите.
- Что же, это Живина, что ли, хотела приехать? - спросил Вихров.
- Ах, сделайте милость, о madame Живиной извольте отложить попечение:
она теперь в восторге от своего мужа, а прежде точно, что была в вас
влюблена; но, впрочем, найдутся, может быть, и другие, которые не менее вас
любят, по крайней мере, родственной любовью.
- Кто же это: вы, что ли?
- Я что... я буду вас любить - как только вы прикажете, - произнесла
Катишь. - Есть и поинтереснее меня.
- Я не знаю, что вы такое говорите! - произнес Вихров с некоторой уж
досадой.
- А то, что шутки в сторону, в самом деле оденьтесь... Петербургская
одна дама приехала к вам.
- Кто такая? Мари, что ли? - произнес Вихров, приподнимая голову с
подушки.
- Разумеется, Марья Николаевна, кому же больше! - сказала Катишь.
- Господи! Да где же она, просите ее! - сказал Вихров каким-то уже
ребяческим голосом.
- Нельзя ей сейчас сюда! - возразила Катишь урезонивающим тоном. -
Во-первых, она сама с дороги переодевается и отдыхает; а потом, вы и себя-то
приведите хоть сколько-нибудь в порядок, - смотрите, какой у вас хаос! -
продолжала Катишь и начала прибирать на столе, складывать в одно место
раскиданное платье; нако