и. С ним также пришла и жена его, - и уж не в сарафане, а в новом
холстинковом капоте, в шелковом платочке, повязанном маленькою головкою, - и
выглядывала еще очень недурною из себя. Она должна была в каменном коридоре,
теперь ярко освещенном, разливать для актеров чай. Предусмотрительный Плавин
купил на театральные деньги четверку чаю, несколько фунтов сахару и, кроме
того, с какою-то ему уж одному известною целью, бутылку рому и бутылку
водки.
Ранее всех явился франт-семиклассник. Он приехал на собственных
лошадях, с своим человеком, несшим за ним картон с костюмами, в числе
которых для Альнаскарова был сделан настоящий двубортный морской мундир, с
якорным шитьем и с одной эполетой даже. Когда молодой человек этот стал
переодеваться, то на нем оказалось превосходнейшее белье (он очень был любим
одной своею пожилой теткой); потом, когда он оделся в костюм, набелился и
нарумянился, подвел себе жженою пробкою усики, то из него вышел
совершеннейший красавчик. Другие действующие лица тоже не замедлили явиться,
за исключением Разумова, за которым Плавин принужден был наконец послать
Ивана на извозчике, и тогда только этот юный кривляка явился; но и тут шел
как-то нехотя, переваливаясь, и увидя в коридоре жену Симонова, вдруг стал с
нею так нецеремонно шутить, что та сказала ему довольно сурово: "Пойдите,
барин, от меня, что вы!"
Публика начала сбираться почти не позже актеров, и первая приехала одна
дама с мужем, у которой, когда ее сыновья жили еще при ней, тоже был в доме
театр; на этом основании она, званая и незваная, обыкновенно ездила на все
домашние спектакли и всем говорила: "У нас самих это было - Петя и Миша (ее
сыновья) сколько раз это делали!" Про мужа ее, служившего контролером в той
же казенной палате, где и Разумов, можно было сказать только одно, что он
целый день пил и никогда не был пьян, за каковое свойство, вместо настоящего
имени: "Гаврило Никанорыч", он был называем: "Гаврило Насосыч". Что вберет в
себя, то и выпустит! Вслед за этой четой скоро наполнились и прочие кресла,
так что из дырочки в переднем занавесе видны стали только как бы сплошь одна
с другой примкнутые головы человеческие. Наконец, вошел довольно высокий
мужчина, с выразительным лицом и с гладко обстриженными волосами, в синем
вицмундирном фраке. Между сидевшими в публике гимназистами сейчас же
появилось маленькое смятение и некоторый конфуз. Это вошел их самый строгий
учитель математики, Николай Силыч Дрозденко, большой любитель и знаток
театрального дела. Плавин, всегда немного притрухивавший Дрозденки, счел
небесполезным для себя пригласить его на устроенный им театр, чтобы таким
образом приласкаться к нему несколько.
При появлении Николая Силыча Гаврило Насосыч сейчас было встал и
предложил ему свое кресло: они были большие приятели между собой по выпивке.
- Ничего, сыдыте, я вот и тут постою! - отвечал Николай Силыч с
несколько малороссийским акцентом и встал у притолки.
Сыграв "Воздушные замки", актеры побежали переодеваться. Плавин,
спешивший из Виктора преобразиться в Грицко, не забыл, однако, послать
одного неиграющего гимназиста:
- Подите и пригласите сюда Николая Силыча чаю напиться.
Николай Силыч на это приглашение изъявил большое удовольствие.
- Добре, - сказал он и пошел.
Его провели через передний подзор, отогнув тот не
холстинковом капоте, в шелковом платочке, повязанном маленькою головкою, - и
выглядывала еще очень недурною из себя. Она должна была в каменном коридоре,
теперь ярко освещенном, разливать для актеров чай. Предусмотрительный Плавин
купил на театральные деньги четверку чаю, несколько фунтов сахару и, кроме
того, с какою-то ему уж одному известною целью, бутылку рому и бутылку
водки.
Ранее всех явился франт-семиклассник. Он приехал на собственных
лошадях, с своим человеком, несшим за ним картон с костюмами, в числе
которых для Альнаскарова был сделан настоящий двубортный морской мундир, с
якорным шитьем и с одной эполетой даже. Когда молодой человек этот стал
переодеваться, то на нем оказалось превосходнейшее белье (он очень был любим
одной своею пожилой теткой); потом, когда он оделся в костюм, набелился и
нарумянился, подвел себе жженою пробкою усики, то из него вышел
совершеннейший красавчик. Другие действующие лица тоже не замедлили явиться,
за исключением Разумова, за которым Плавин принужден был наконец послать
Ивана на извозчике, и тогда только этот юный кривляка явился; но и тут шел
как-то нехотя, переваливаясь, и увидя в коридоре жену Симонова, вдруг стал с
нею так нецеремонно шутить, что та сказала ему довольно сурово: "Пойдите,
барин, от меня, что вы!"
Публика начала сбираться почти не позже актеров, и первая приехала одна
дама с мужем, у которой, когда ее сыновья жили еще при ней, тоже был в доме
театр; на этом основании она, званая и незваная, обыкновенно ездила на все
домашние спектакли и всем говорила: "У нас самих это было - Петя и Миша (ее
сыновья) сколько раз это делали!" Про мужа ее, служившего контролером в той
же казенной палате, где и Разумов, можно было сказать только одно, что он
целый день пил и никогда не был пьян, за каковое свойство, вместо настоящего
имени: "Гаврило Никанорыч", он был называем: "Гаврило Насосыч". Что вберет в
себя, то и выпустит! Вслед за этой четой скоро наполнились и прочие кресла,
так что из дырочки в переднем занавесе видны стали только как бы сплошь одна
с другой примкнутые головы человеческие. Наконец, вошел довольно высокий
мужчина, с выразительным лицом и с гладко обстриженными волосами, в синем
вицмундирном фраке. Между сидевшими в публике гимназистами сейчас же
появилось маленькое смятение и некоторый конфуз. Это вошел их самый строгий
учитель математики, Николай Силыч Дрозденко, большой любитель и знаток
театрального дела. Плавин, всегда немного притрухивавший Дрозденки, счел
небесполезным для себя пригласить его на устроенный им театр, чтобы таким
образом приласкаться к нему несколько.
При появлении Николая Силыча Гаврило Насосыч сейчас было встал и
предложил ему свое кресло: они были большие приятели между собой по выпивке.
- Ничего, сыдыте, я вот и тут постою! - отвечал Николай Силыч с
несколько малороссийским акцентом и встал у притолки.
Сыграв "Воздушные замки", актеры побежали переодеваться. Плавин,
спешивший из Виктора преобразиться в Грицко, не забыл, однако, послать
одного неиграющего гимназиста:
- Подите и пригласите сюда Николая Силыча чаю напиться.
Николай Силыч на это приглашение изъявил большое удовольствие.
- Добре, - сказал он и пошел.
Его провели через передний подзор, отогнув тот не