чку. Они очутились в совершенной темноте, так что
Симонов взялся их назад вести за руку.
Сначала молодые люди смеялись своему положению, но, когда они проходили
гостиную, Павлу показалось, что едва мерцающие фигуры на портретах шевелятся
в рамках. В зале ему почудился какой-то шорох и как будто бы промелькнули
какие-то белые тени. Павел очень был рад, когда все они трое спустились по
каменной лестнице и вошли в их уютную, освещенную комнату. Плавин сейчас же
опять принялся толковать с Симоновым.
- Ну-с, Василий... как тебя по отчеству? - он заметно ласкался к
Симонову.
- Мелентьич, - отвечал тот.
- Василий Мелентьич, давайте теперь рассчитаемте, что все будет это
стоить: во-первых, надобно поднять сцену и сделать рамки для декораций,
положим хоть штук четырнадцать; на одной стороне будет нарисована лесная, а
на другой - комнатная; понимаешь?
- Понимаю-с, - отвечал Симонов. Он, в самом деле, все, что говорил ему
Плавин, сразу же понимал.
- Что же все это будет стоить, - материал и работа? - заключил наконец
тот с некоторым уже беспокойством в голосе.
- Материал - рублей пятнадцать; а работа что?.. Сделаю, - отвечал
Симонов и вслед за тем как-то торопливо обратился к Павлу: - Только уж вы,
пожалуйста, папеньке-то вашему напишите.
- Напишу, - отвечал Павел и сейчас же принялся писать; а Симонов,
пожелав барчикам покойной ночи, отправился в свою избу.
На другой день, Плавин и обедать домой из гимназии не возвращался.
Симонов тоже куда-то пропал, и Павлу сказали только то, что за Васильем
прибегал и увел его с собою какой-то гимназический сторож. Под самые сумерки
почти, Павел наконец увидел, что на двор въехали два ломовые извозчика; на
одном возу сидел Плавин в куче разных кульков и тюков; а на другом помещался
Симонов с досками и бревнами. Молодой предприниматель наш успел уже в
гимназии составить подписку, собрать часть денег и купить на них все нужные
вещи, которые, надо полагать, Ваньку даже заинтересовали, потому что он, с
величайшею расторопностью, начал с извозчика Плавина таскать стопы
оберточной бумаги, кульки с клеем, кистями, сажей, вохрой и мелом. Плавин,
наскоро пообедав, велел Ваньке поставить самовар и в кипятке из него
распустить клей и заварить на этой воде клейстер. Ванька побежал в кухню и
весьма невдолге притащил оттуда огромный горшище с клейстером.
Отвратительный клеевой запах и пар разнеслись по всей комнате; но молодые
люди ничего этого не почувствовали и начали склеивать листы бумаги для
задних занавесов и декораций. Павел работал даже с большим одушевлением, чем
сам Плавин. Потом он не утерпел и сбегал посмотреть во флигель, что делает
Симонов. Тот пилил бруски для рамок и напилил их уже огромное число. Жена
Симонова сидела и сшивала холст для переднего занавеса.
На следующий день началось уже и рисование. Сам Плавин принялся за
передний холщевой занавес. На нем он предположил изобразить, с имеющихся у
него видов Москвы, большой Петровский театр. Павлу он поручил изготовлять
декорации и научил его, как надо делать окна и двери. Для этого он велел ему
одну сторону оконного переплета обводить краскою темною, а другую -
посветлей, - филенки на дверях разделывать таким образом, чтобы слегка их
оттенять, проводя по сырому грунту сажею, - и выходило отлично! Касательно
лесных декораций у
Симонов взялся их назад вести за руку.
Сначала молодые люди смеялись своему положению, но, когда они проходили
гостиную, Павлу показалось, что едва мерцающие фигуры на портретах шевелятся
в рамках. В зале ему почудился какой-то шорох и как будто бы промелькнули
какие-то белые тени. Павел очень был рад, когда все они трое спустились по
каменной лестнице и вошли в их уютную, освещенную комнату. Плавин сейчас же
опять принялся толковать с Симоновым.
- Ну-с, Василий... как тебя по отчеству? - он заметно ласкался к
Симонову.
- Мелентьич, - отвечал тот.
- Василий Мелентьич, давайте теперь рассчитаемте, что все будет это
стоить: во-первых, надобно поднять сцену и сделать рамки для декораций,
положим хоть штук четырнадцать; на одной стороне будет нарисована лесная, а
на другой - комнатная; понимаешь?
- Понимаю-с, - отвечал Симонов. Он, в самом деле, все, что говорил ему
Плавин, сразу же понимал.
- Что же все это будет стоить, - материал и работа? - заключил наконец
тот с некоторым уже беспокойством в голосе.
- Материал - рублей пятнадцать; а работа что?.. Сделаю, - отвечал
Симонов и вслед за тем как-то торопливо обратился к Павлу: - Только уж вы,
пожалуйста, папеньке-то вашему напишите.
- Напишу, - отвечал Павел и сейчас же принялся писать; а Симонов,
пожелав барчикам покойной ночи, отправился в свою избу.
На другой день, Плавин и обедать домой из гимназии не возвращался.
Симонов тоже куда-то пропал, и Павлу сказали только то, что за Васильем
прибегал и увел его с собою какой-то гимназический сторож. Под самые сумерки
почти, Павел наконец увидел, что на двор въехали два ломовые извозчика; на
одном возу сидел Плавин в куче разных кульков и тюков; а на другом помещался
Симонов с досками и бревнами. Молодой предприниматель наш успел уже в
гимназии составить подписку, собрать часть денег и купить на них все нужные
вещи, которые, надо полагать, Ваньку даже заинтересовали, потому что он, с
величайшею расторопностью, начал с извозчика Плавина таскать стопы
оберточной бумаги, кульки с клеем, кистями, сажей, вохрой и мелом. Плавин,
наскоро пообедав, велел Ваньке поставить самовар и в кипятке из него
распустить клей и заварить на этой воде клейстер. Ванька побежал в кухню и
весьма невдолге притащил оттуда огромный горшище с клейстером.
Отвратительный клеевой запах и пар разнеслись по всей комнате; но молодые
люди ничего этого не почувствовали и начали склеивать листы бумаги для
задних занавесов и декораций. Павел работал даже с большим одушевлением, чем
сам Плавин. Потом он не утерпел и сбегал посмотреть во флигель, что делает
Симонов. Тот пилил бруски для рамок и напилил их уже огромное число. Жена
Симонова сидела и сшивала холст для переднего занавеса.
На следующий день началось уже и рисование. Сам Плавин принялся за
передний холщевой занавес. На нем он предположил изобразить, с имеющихся у
него видов Москвы, большой Петровский театр. Павлу он поручил изготовлять
декорации и научил его, как надо делать окна и двери. Для этого он велел ему
одну сторону оконного переплета обводить краскою темною, а другую -
посветлей, - филенки на дверях разделывать таким образом, чтобы слегка их
оттенять, проводя по сырому грунту сажею, - и выходило отлично! Касательно
лесных декораций у