вала больше карты, главное же внимание ее было обращено на больную,
чтобы та не очень уж агитировалась.
- Как, однако, вы дурно играете! - воскликнула Клеопатра Петровна
Вихрову.
- Да, я давно уж не играл - и, кроме того, несчастлив очень - ничего не
идет.
- Зато вы в любви счастливы, - произнесла опять с какою-то горькою
усмешкою Клеопатра Петровна.
Вихров на это промолчал и даже немного потупился.
- А вот я так наоборот: в картах счастлива, зато в любви несчастлива, -
прибавила с прежнею горькою ирониею Фатеева.
- Счастлива и ты, - подхватила Прыхина.
- Кто же меня еще любит? Разве вот он еще немножко любит, - проговорила
Клеопатра Петровна, указывая на Вихрова.
- И он любит, - отвечала Катишь. - Ведь вы любите ее? - отнеслась она к
Вихрову.
- Люблю, - отвечал он, и слезы против воли послышались в его голосе.
- Нет, уж нынче не любит, - подхватила Фатеева. - Однако будет играть!
Мне что-то очень нехорошо!.. - прибавила она, кладя карты и отодвигая от
себя стол.
- Конечно, будет! - подхватила Прыхина уже встревоженным голосом.
- Будет сегодня! - повторила еще раз Фатеева, протягивая Вихрову руку.
- Ну, так я уеду, а вы отдохните, - говорил он, пожимая ей руку.
- Да, я отдохну; только вы смотрите же, приезжайте ко мне скорее!
- Непременно приеду, - отвечал он.
- Как можно скорее! - повторила Фатеева.
- Да поцелуйтесь же, господи, на прощанье-то! Гадко ведь видеть даже
вас! - воскликнула Катишь, видя, что Вихров стоит только перед Фатеевой и
пожимает ей руку.
- Ну, поцелуемтесь! - произнесла и та с улыбкою.
- Поцелуемтесь! - сказал и Вихров.
Они поцеловались, и оба при этом немного сконфузились.
Катишь вышла провожать Вихрова на крыльцо.
- В самом деле, поскорее приезжайте; ей очень недолго осталось жить, -
проговорила она мрачным голосом и стоя со сложенными на груди руками, пока
Вихров садился в экипаж.
Случалось ли с вами, читатель, чтобы около вас умирало близкое вам
существо? Не правда ли, что при этом, кроме мучительнейшего чувства жалости,
вас начинает терзать то, что все ваши маленькие вины и проступки, которые
вы, может быть, совершили против этого существа, вырастают в вашем
воображении до ужасающей величины? Вам кажется, будто вы-то именно и
причина, что пропадает и погибает молодая жизнь, и вы (по крайней мере,
думается вам так) готовы были бы лучше сами умереть за эту жизнь; но ничто
уж тут не поможет: яд смерти разрушает дорогое вам существование и оставляет
вашу совесть страдать всю жизнь оттого, что несправедливо, и нечестно, и
жестоко поступали вы против этого существа. В такого именно рода
чувствованиях возвратился герой мой домой. Его, по обыкновению, встретила
улыбающаяся и цветущая счастьем Груша.
- Где это, барин, так долго вы были? - спросила она.
- У Фатеевой, - отвечал Вихров без всякой осторожности.
- Вот у кого! - произнесла Груша протяжно и затем почти сейчас же ушла
от него из кабинета.
Вихров целый вечер после того не видал ее и невольно обратил на это
внимание.
- Груша! - крикнул он.
Та что-то не показывалась.
- Груша! - повторил он громче и уж несколько строго.
- Сейчас! - отвечала та явно неохотным тоном и затем пришла к нему.
Вихров очень хорошо видел по ее личику, что она дулась на него.
- Это что тако
чтобы та не очень уж агитировалась.
- Как, однако, вы дурно играете! - воскликнула Клеопатра Петровна
Вихрову.
- Да, я давно уж не играл - и, кроме того, несчастлив очень - ничего не
идет.
- Зато вы в любви счастливы, - произнесла опять с какою-то горькою
усмешкою Клеопатра Петровна.
Вихров на это промолчал и даже немного потупился.
- А вот я так наоборот: в картах счастлива, зато в любви несчастлива, -
прибавила с прежнею горькою ирониею Фатеева.
- Счастлива и ты, - подхватила Прыхина.
- Кто же меня еще любит? Разве вот он еще немножко любит, - проговорила
Клеопатра Петровна, указывая на Вихрова.
- И он любит, - отвечала Катишь. - Ведь вы любите ее? - отнеслась она к
Вихрову.
- Люблю, - отвечал он, и слезы против воли послышались в его голосе.
- Нет, уж нынче не любит, - подхватила Фатеева. - Однако будет играть!
Мне что-то очень нехорошо!.. - прибавила она, кладя карты и отодвигая от
себя стол.
- Конечно, будет! - подхватила Прыхина уже встревоженным голосом.
- Будет сегодня! - повторила еще раз Фатеева, протягивая Вихрову руку.
- Ну, так я уеду, а вы отдохните, - говорил он, пожимая ей руку.
- Да, я отдохну; только вы смотрите же, приезжайте ко мне скорее!
- Непременно приеду, - отвечал он.
- Как можно скорее! - повторила Фатеева.
- Да поцелуйтесь же, господи, на прощанье-то! Гадко ведь видеть даже
вас! - воскликнула Катишь, видя, что Вихров стоит только перед Фатеевой и
пожимает ей руку.
- Ну, поцелуемтесь! - произнесла и та с улыбкою.
- Поцелуемтесь! - сказал и Вихров.
Они поцеловались, и оба при этом немного сконфузились.
Катишь вышла провожать Вихрова на крыльцо.
- В самом деле, поскорее приезжайте; ей очень недолго осталось жить, -
проговорила она мрачным голосом и стоя со сложенными на груди руками, пока
Вихров садился в экипаж.
Случалось ли с вами, читатель, чтобы около вас умирало близкое вам
существо? Не правда ли, что при этом, кроме мучительнейшего чувства жалости,
вас начинает терзать то, что все ваши маленькие вины и проступки, которые
вы, может быть, совершили против этого существа, вырастают в вашем
воображении до ужасающей величины? Вам кажется, будто вы-то именно и
причина, что пропадает и погибает молодая жизнь, и вы (по крайней мере,
думается вам так) готовы были бы лучше сами умереть за эту жизнь; но ничто
уж тут не поможет: яд смерти разрушает дорогое вам существование и оставляет
вашу совесть страдать всю жизнь оттого, что несправедливо, и нечестно, и
жестоко поступали вы против этого существа. В такого именно рода
чувствованиях возвратился герой мой домой. Его, по обыкновению, встретила
улыбающаяся и цветущая счастьем Груша.
- Где это, барин, так долго вы были? - спросила она.
- У Фатеевой, - отвечал Вихров без всякой осторожности.
- Вот у кого! - произнесла Груша протяжно и затем почти сейчас же ушла
от него из кабинета.
Вихров целый вечер после того не видал ее и невольно обратил на это
внимание.
- Груша! - крикнул он.
Та что-то не показывалась.
- Груша! - повторил он громче и уж несколько строго.
- Сейчас! - отвечала та явно неохотным тоном и затем пришла к нему.
Вихров очень хорошо видел по ее личику, что она дулась на него.
- Это что тако