интересно очень: война, ружья, пальба, может быть,
убьют меня. Сегодня же напишите! - заключила она, вылезая, наконец, из
экипажа перед своим домом.
Вихров очутился на этот раз под каким-то обаянием m-lle Катишь. Приехав
домой, он сейчас же написал письмо к Абрееву - как об ней, так и об Кергеле,
выразившись о последнем, что "если вашему превосходительству желательно
иметь честного чиновника, то отвечаю вам за г-на Кергеля, как за самого
себя"; а Катишь он рекомендовал так: "Девица эта, при весьма некрасивой
наружности, самых высоких нравственных качеств".
IV
СВИДАНИЕ С ФАТЕЕВОЙ
На другой день, как нарочно, стояла мрачная, сырая погода. У Вихрова
было очень нехорошо на душе. Главное, его беспокоило то, что о чем будет с
ним говорить Фатеева? Не станет ли она ему говорить о прежних его чувствах к
ней, укорять его?.. Но, во всяком случае, это свидание будет, вероятно,
несколько сентиментальное. Тому, что будто бы m-me Фатеева была очень
больна, как говорила m-lle Прыхина, - Вихров не совсем верил; вероятно, сия
достойная девица, по пылкости своего воображения, много тут прибавляла. Часу
в одиннадцатом, однако, он велел заложить экипаж и поехал в город. Катишь
уже ожидала его в небольшой зальце своего дома и была по-прежнему совсем
готова - в шляпке и бурнусе. С тем же серьезным лицом, как и вчера, она села
в экипаж и начала приказывать кучеру, куда ехать: "Направо, налево!" -
говорила она повелительным голосом.
Вихров при этом невольно заметил, что они проехали все большие улицы и
на самом почти выезде из города въехали в глухой и грязный переулок и
остановились перед небольшим домиком.
- В каком захолустье она живет! - проговорил он.
- Да, она немножко нуждается в средствах, - отвечала Катишь. - Хорошо
то, по крайней мере, - продолжала она, вводя Вихрова по небольшой лесенке, -
что Клеопаша приучит меня к званию сестры милосердия.
- Приучит? - повторил Вихров.
- Да, я ведь у нее провожу все дни мои и ночи - и только вот на свадьбу
Юлии выпорхнула от нее.
Потом они вошли в крошечное, но чистенькое зальце, повернули затем в
наугольную комнату, всю устланную ковром, где увидали Клеопатру Петровну
сидящею около постели в креслах; одета она была с явным кокетством: в
новеньком платье, с чистенькими воротничками и нарукавничками, с
безукоризненно причесанною головою; когда же Вихров взглянул ей в лицо, то
чуть не вскрикнул: она - мало того, что была худа, но как бы изглодана
болезнью, и, как ему показалось, на лбу у ней выступал уже предсмертный
лихорадочный пот.
- Благодарю вас, что вы приехали ко мне, - говорила m-me Фатеева,
привставая немного со своих кресел, и сама при этом несколько покраснела в
лице.
- Еще бы не приехать! - подхватила Катишь. - Однако вы сегодня изволите
сидеть, а не лежать! - прибавила она Фатеевой.
- Это вот я для него встала, - отвечала та, показывая с улыбкою на
Вихрова.
- Зачем же для меня? Бога ради, лягте! - произнес тот.
- Нет, я не настолько больна, могу еще сидеть, - возразила Фатеева. -
Ну, садитесь, только поближе ко мне.
Вихров сел очень близко около нее.
Катишь держала себя у подруги своей, как в очень знакомом ей пепелище:
осмотрела - все ли было в комнате прибрано, переглядела все лекар
убьют меня. Сегодня же напишите! - заключила она, вылезая, наконец, из
экипажа перед своим домом.
Вихров очутился на этот раз под каким-то обаянием m-lle Катишь. Приехав
домой, он сейчас же написал письмо к Абрееву - как об ней, так и об Кергеле,
выразившись о последнем, что "если вашему превосходительству желательно
иметь честного чиновника, то отвечаю вам за г-на Кергеля, как за самого
себя"; а Катишь он рекомендовал так: "Девица эта, при весьма некрасивой
наружности, самых высоких нравственных качеств".
IV
СВИДАНИЕ С ФАТЕЕВОЙ
На другой день, как нарочно, стояла мрачная, сырая погода. У Вихрова
было очень нехорошо на душе. Главное, его беспокоило то, что о чем будет с
ним говорить Фатеева? Не станет ли она ему говорить о прежних его чувствах к
ней, укорять его?.. Но, во всяком случае, это свидание будет, вероятно,
несколько сентиментальное. Тому, что будто бы m-me Фатеева была очень
больна, как говорила m-lle Прыхина, - Вихров не совсем верил; вероятно, сия
достойная девица, по пылкости своего воображения, много тут прибавляла. Часу
в одиннадцатом, однако, он велел заложить экипаж и поехал в город. Катишь
уже ожидала его в небольшой зальце своего дома и была по-прежнему совсем
готова - в шляпке и бурнусе. С тем же серьезным лицом, как и вчера, она села
в экипаж и начала приказывать кучеру, куда ехать: "Направо, налево!" -
говорила она повелительным голосом.
Вихров при этом невольно заметил, что они проехали все большие улицы и
на самом почти выезде из города въехали в глухой и грязный переулок и
остановились перед небольшим домиком.
- В каком захолустье она живет! - проговорил он.
- Да, она немножко нуждается в средствах, - отвечала Катишь. - Хорошо
то, по крайней мере, - продолжала она, вводя Вихрова по небольшой лесенке, -
что Клеопаша приучит меня к званию сестры милосердия.
- Приучит? - повторил Вихров.
- Да, я ведь у нее провожу все дни мои и ночи - и только вот на свадьбу
Юлии выпорхнула от нее.
Потом они вошли в крошечное, но чистенькое зальце, повернули затем в
наугольную комнату, всю устланную ковром, где увидали Клеопатру Петровну
сидящею около постели в креслах; одета она была с явным кокетством: в
новеньком платье, с чистенькими воротничками и нарукавничками, с
безукоризненно причесанною головою; когда же Вихров взглянул ей в лицо, то
чуть не вскрикнул: она - мало того, что была худа, но как бы изглодана
болезнью, и, как ему показалось, на лбу у ней выступал уже предсмертный
лихорадочный пот.
- Благодарю вас, что вы приехали ко мне, - говорила m-me Фатеева,
привставая немного со своих кресел, и сама при этом несколько покраснела в
лице.
- Еще бы не приехать! - подхватила Катишь. - Однако вы сегодня изволите
сидеть, а не лежать! - прибавила она Фатеевой.
- Это вот я для него встала, - отвечала та, показывая с улыбкою на
Вихрова.
- Зачем же для меня? Бога ради, лягте! - произнес тот.
- Нет, я не настолько больна, могу еще сидеть, - возразила Фатеева. -
Ну, садитесь, только поближе ко мне.
Вихров сел очень близко около нее.
Катишь держала себя у подруги своей, как в очень знакомом ей пепелище:
осмотрела - все ли было в комнате прибрано, переглядела все лекар