ства, затем
ушла в соседнюю заднюю комнату и начала о чем-то продолжительно
разговаривать с горничною Фатеевой. Она, конечно, сделала это с целью, чтобы
оставить Вихрова с Фатеевой наедине, и полагала, что эти два, некогда
обожавшие друг друга, существа непременно пожелают поцеловаться между собой,
так как поцелуй m-lle Прыхина считала высшим блаженством, какое только
существует для человека на земле; но Вихров и m-me Фатеева и не думали
целоваться.
- Давно ли вы больны? - спросил ее тот.
- Месяца два или даже больше, - отвечала с какой-то досадой Фатеева, -
и главное, меня в деревню не пускают; ну, здесь какой уж воздух! Во-первых -
город, потом - стоит на озере, вредные испарения разные, и я чувствую, что
мне дышать здесь нечем!..
- Но нельзя же вам быть без докторского надзора.
- Мне решительно не нужно доктора, решительно! - возражала Фатеева. - У
меня ничего нет, кроме как лихорадки от этого сырого воздуха - маленький
озноб и жар я чувствую, и больше ничего - это на свежем воздухе сейчас
пройдет.
- Но здесь все-таки скорее пройдет при помощи медика, - говорил ей
Вихров.
- Никогда! - возражала Фатеева. - Потому что я душевно здесь гораздо
более расстроена: у меня в деревне идет полевая работа, кто же за ней
присматривает? Я все ведь сама - и везде одна.
- Ну, бог с нею, с полевою работою!
- Как, друг мой, бог с нею? Я только этим и живу. Мне на днях вот надо
вносить в опекунский совет.
- Вы об этом не беспокойтесь. Вы пришлите мне сказать, сколько и когда
вам надо заплатить в совет, я и пошлю.
- Merci за это, но еще, кроме того, - продолжала m-me Фатеева видимо
беспокойным голосом, - мне маленькое наследство в Малороссии после дяди
досталось; надобно бы было ехать получать его, а меня не пускает ни этот
доктор, ни эта несносная Катишь.
- Чем несносная Катишь, чем? - говорила та, входя в это время в
комнату.
- Тем, что не пускаешь меня в Малороссию.
- Успеешь еще съездить, когда совсем поправишься, - отвечала та как бы
совершенно равнодушным голосом.
- Да, у вас никогда не выздоровеешь, - все будете вы говорить, что
больна.
- Ей всего недели две осталось жить, а она думает ехать в Малороссию, -
шепнула Катишь Вихрову; у него, впрочем, уж и без того как ножом резала душу
вся эта сцена.
- А как там, Вихров, в моем новом именьице, что мне досталось, -
хорошо! - воскликнула Клеопатра Петровна. - Май месяц всегда в Малороссии
бывает превосходный; усадьба у меня на крутой горе - и прямо с этой горы в
реку; вода в реке чудная - я стану купаться в ней, ах, отлично! Потом буду
есть арбузы, вишни; жажда меня эта проклятая не будет мучить там, и как бы
мне теперь пить хотелось!
- Выпей оршаду! - сказала ей Прыхина.
- Нет, гадок он мне - не хочу!..
- Расскажите ей что-нибудь интересное; не давайте ей много самой
говорить! Ей не велят этого, - шепнула Прыхина Вихрову.
- Что же ей рассказывать, я, ей-богу, не знаю! - отвечал ей тоже
шепотом Вихров.
- Ну, да что-нибудь, досадный какой! - возразила ему Прыхина. - Павел
Михайлович хочет тебе рассказать про свою жизнь и службу, - сказала она
вслух Фатеевой.
- Что же он хочет рассказать? - спросила та.
- Ну, рассказывайте! - обратилась к нему настойчиво Прыхина.
Вихров решительно не находил, что ему расс
ушла в соседнюю заднюю комнату и начала о чем-то продолжительно
разговаривать с горничною Фатеевой. Она, конечно, сделала это с целью, чтобы
оставить Вихрова с Фатеевой наедине, и полагала, что эти два, некогда
обожавшие друг друга, существа непременно пожелают поцеловаться между собой,
так как поцелуй m-lle Прыхина считала высшим блаженством, какое только
существует для человека на земле; но Вихров и m-me Фатеева и не думали
целоваться.
- Давно ли вы больны? - спросил ее тот.
- Месяца два или даже больше, - отвечала с какой-то досадой Фатеева, -
и главное, меня в деревню не пускают; ну, здесь какой уж воздух! Во-первых -
город, потом - стоит на озере, вредные испарения разные, и я чувствую, что
мне дышать здесь нечем!..
- Но нельзя же вам быть без докторского надзора.
- Мне решительно не нужно доктора, решительно! - возражала Фатеева. - У
меня ничего нет, кроме как лихорадки от этого сырого воздуха - маленький
озноб и жар я чувствую, и больше ничего - это на свежем воздухе сейчас
пройдет.
- Но здесь все-таки скорее пройдет при помощи медика, - говорил ей
Вихров.
- Никогда! - возражала Фатеева. - Потому что я душевно здесь гораздо
более расстроена: у меня в деревне идет полевая работа, кто же за ней
присматривает? Я все ведь сама - и везде одна.
- Ну, бог с нею, с полевою работою!
- Как, друг мой, бог с нею? Я только этим и живу. Мне на днях вот надо
вносить в опекунский совет.
- Вы об этом не беспокойтесь. Вы пришлите мне сказать, сколько и когда
вам надо заплатить в совет, я и пошлю.
- Merci за это, но еще, кроме того, - продолжала m-me Фатеева видимо
беспокойным голосом, - мне маленькое наследство в Малороссии после дяди
досталось; надобно бы было ехать получать его, а меня не пускает ни этот
доктор, ни эта несносная Катишь.
- Чем несносная Катишь, чем? - говорила та, входя в это время в
комнату.
- Тем, что не пускаешь меня в Малороссию.
- Успеешь еще съездить, когда совсем поправишься, - отвечала та как бы
совершенно равнодушным голосом.
- Да, у вас никогда не выздоровеешь, - все будете вы говорить, что
больна.
- Ей всего недели две осталось жить, а она думает ехать в Малороссию, -
шепнула Катишь Вихрову; у него, впрочем, уж и без того как ножом резала душу
вся эта сцена.
- А как там, Вихров, в моем новом именьице, что мне досталось, -
хорошо! - воскликнула Клеопатра Петровна. - Май месяц всегда в Малороссии
бывает превосходный; усадьба у меня на крутой горе - и прямо с этой горы в
реку; вода в реке чудная - я стану купаться в ней, ах, отлично! Потом буду
есть арбузы, вишни; жажда меня эта проклятая не будет мучить там, и как бы
мне теперь пить хотелось!
- Выпей оршаду! - сказала ей Прыхина.
- Нет, гадок он мне - не хочу!..
- Расскажите ей что-нибудь интересное; не давайте ей много самой
говорить! Ей не велят этого, - шепнула Прыхина Вихрову.
- Что же ей рассказывать, я, ей-богу, не знаю! - отвечал ей тоже
шепотом Вихров.
- Ну, да что-нибудь, досадный какой! - возразила ему Прыхина. - Павел
Михайлович хочет тебе рассказать про свою жизнь и службу, - сказала она
вслух Фатеевой.
- Что же он хочет рассказать? - спросила та.
- Ну, рассказывайте! - обратилась к нему настойчиво Прыхина.
Вихров решительно не находил, что ему расс