е заметно как-то
осунулась и как-то почернела, и лицо ее сделалось несколько похожим на
топор.
- Сюда, сюда! - кричала она, показывая на свободный стул около себя.
Вихров, не находя, о чем бы больше говорить с невестой, отошел и сел
около Катишь.
Юлия же как бы больше механически подала руку жениху, стала ходить с
ним по зале - и при этом весьма нередко повертывала голову в ту сторону, где
сидел Вихров. У того между тем сейчас же начался довольно интересный
разговор с m-lle Прыхиной.
- Я только сейчас услыхала, что вы приехали в деревню и будете здесь
жить, - говорила она, втягивая в себя воздух носом, - и мне будет еще нужно
серьезно об одной вещи поговорить с вами!.. - прибавила она.
- О какой это? - спросил Вихров.
- Ну, теперь еще не скажу, а завтра. Будемте лучше говорить об вас;
отчего вы на здешней-то госпоже не женились? - прибавила она и явно своим
носом указала на Юлию.
- Это с какой стати? - возразил ей Вихров.
- А с такой, что, когда она ехала к братьям, так сейчас было видно, что
она до сумасшествия была в вас влюблена, - и теперь-то за этого хомяка идет,
вероятно, от досады, что не удалось за вас.
Дальновидную Катишь в этом случае было трудней обмануть, чем кого-либо.
Она сразу поняла истинную причину решения Юлии - выйти замуж, и вместе с тем
глубоко в душе не одобряла ее выбор: Живин всегда ей казался слишком
обыкновенным, слишком прозаическим человеком.
- Ничего этого никогда не было и быть не могло! - возразил ей Вихров.
- Ну да, не было, знаю я вас - и знаю, какой вы хитрый в этом случае
человек! - отвечала она.
Беседа их была прервана приездом Кергеля. Сей милый человек был на этот
раз какой-то растерянный: коричневый фрак со светлыми пуговицами заменен на
нем был черным, поношенным, обдерганным; жилетка тоже была какая-то
шелковенькая и вряд ли не худая на карманах, и один только хохолок был
по-прежнему завит. Услышав, что на девичнике Вихров, он прямо подошел к
нему.
- Не могу и выразить, как я счастлив, видя вас снова посреди нашей
семьи! - говорил он, прижимая руку к сердцу.
- И я также очень рад, что вижу вас, - отвечал Вихров, тоже дружески
пожимая его руку.
- Здравствуйте! - произнес Кергель и m-lle Прыхиной.
- Здравствуйте! - отвечала ему и та совершенно покойным голосом.
Они давно уже помирились, и прежнее чувство пылкой и скоропреходящей
любви в них заменилось прочным чувством дружбы.
Кергель подсел третьим лицом в их беседу.
- Слышали мы, - продолжал он, обращаясь к Вихрову, - что над вами
разразилась гроза; но вы, как дуб могучий, выдержали ее и снова возвратились
к нам.
- Скорей, как лоза, изогнулся и выдержал бурю, - произнес, усмехаясь,
Вихров.
- Ну-с, это я думаю, не в характере вашем, - возразил ему Кергель.
- А как вы поживаете? - спросил его Вихров, заинтересованный чересчур
уж бедным туалетом приятеля.
- Что, я как поживаю - дурно-с, очень дурно!.. Без места, состояния
почти не имею никакого; надобно бы, конечно, ехать в Петербург, но все
как-то еще собраться не могу.
И Кергель при этом горько улыбнулся.
- Monsieur Кергель занимал такое место, на котором другие тысячи
наживали, а у него сотни рублей не осталось, - произнесла m-lle Катишь и
махнула при этом носом в сторону.
Как и всех своих друзей, она и Ке
осунулась и как-то почернела, и лицо ее сделалось несколько похожим на
топор.
- Сюда, сюда! - кричала она, показывая на свободный стул около себя.
Вихров, не находя, о чем бы больше говорить с невестой, отошел и сел
около Катишь.
Юлия же как бы больше механически подала руку жениху, стала ходить с
ним по зале - и при этом весьма нередко повертывала голову в ту сторону, где
сидел Вихров. У того между тем сейчас же начался довольно интересный
разговор с m-lle Прыхиной.
- Я только сейчас услыхала, что вы приехали в деревню и будете здесь
жить, - говорила она, втягивая в себя воздух носом, - и мне будет еще нужно
серьезно об одной вещи поговорить с вами!.. - прибавила она.
- О какой это? - спросил Вихров.
- Ну, теперь еще не скажу, а завтра. Будемте лучше говорить об вас;
отчего вы на здешней-то госпоже не женились? - прибавила она и явно своим
носом указала на Юлию.
- Это с какой стати? - возразил ей Вихров.
- А с такой, что, когда она ехала к братьям, так сейчас было видно, что
она до сумасшествия была в вас влюблена, - и теперь-то за этого хомяка идет,
вероятно, от досады, что не удалось за вас.
Дальновидную Катишь в этом случае было трудней обмануть, чем кого-либо.
Она сразу поняла истинную причину решения Юлии - выйти замуж, и вместе с тем
глубоко в душе не одобряла ее выбор: Живин всегда ей казался слишком
обыкновенным, слишком прозаическим человеком.
- Ничего этого никогда не было и быть не могло! - возразил ей Вихров.
- Ну да, не было, знаю я вас - и знаю, какой вы хитрый в этом случае
человек! - отвечала она.
Беседа их была прервана приездом Кергеля. Сей милый человек был на этот
раз какой-то растерянный: коричневый фрак со светлыми пуговицами заменен на
нем был черным, поношенным, обдерганным; жилетка тоже была какая-то
шелковенькая и вряд ли не худая на карманах, и один только хохолок был
по-прежнему завит. Услышав, что на девичнике Вихров, он прямо подошел к
нему.
- Не могу и выразить, как я счастлив, видя вас снова посреди нашей
семьи! - говорил он, прижимая руку к сердцу.
- И я также очень рад, что вижу вас, - отвечал Вихров, тоже дружески
пожимая его руку.
- Здравствуйте! - произнес Кергель и m-lle Прыхиной.
- Здравствуйте! - отвечала ему и та совершенно покойным голосом.
Они давно уже помирились, и прежнее чувство пылкой и скоропреходящей
любви в них заменилось прочным чувством дружбы.
Кергель подсел третьим лицом в их беседу.
- Слышали мы, - продолжал он, обращаясь к Вихрову, - что над вами
разразилась гроза; но вы, как дуб могучий, выдержали ее и снова возвратились
к нам.
- Скорей, как лоза, изогнулся и выдержал бурю, - произнес, усмехаясь,
Вихров.
- Ну-с, это я думаю, не в характере вашем, - возразил ему Кергель.
- А как вы поживаете? - спросил его Вихров, заинтересованный чересчур
уж бедным туалетом приятеля.
- Что, я как поживаю - дурно-с, очень дурно!.. Без места, состояния
почти не имею никакого; надобно бы, конечно, ехать в Петербург, но все
как-то еще собраться не могу.
И Кергель при этом горько улыбнулся.
- Monsieur Кергель занимал такое место, на котором другие тысячи
наживали, а у него сотни рублей не осталось, - произнесла m-lle Катишь и
махнула при этом носом в сторону.
Как и всех своих друзей, она и Ке