ть. Какой это суровый, и мрачный, и тяжелый подвиг в жизни его
был! "В России нельзя честно служить!" - подумал он - и в мыслях своих
представил себе молодого человека с волей, с характером, с страшным
честолюбием, который решился служить, но только честно, и все-таки в конце
концов будет сломлен. На эту тему у него сейчас же целый роман образовался в
голове. Фигура придуманного им молодого человека так живо нарисовалась в его
воображении, что он пошел в кабинет и сейчас же описал ее. Он чувствовал,
что каждое слово, которое говорил описываемый им молодой человек, сталью
крепкой отзывалось; но в то же время Вихров с удовольствием помышлял, что и
этой силы недостанет сделать что-нибудь честное в службе при нынешнем ее
порядке.
Груша, видевшая, что барин часа четыре уже сидит и пишет, вошла к нему.
- Павел Михайлыч, будет вам сегодня писать, вы и без того с дороги
устали! - сказала она.
- И то устал, - отвечал он, вставая и, в самом деле, чувствуя даже
нервную дрожь.
- Ложитесь-ка лучше баиньки, с богом! - прибавила она и сама уложила
его в постель, аккуратно укутала одеялом и потихоньку ушла.
Притворив совсем дверь в спальную, она, впрочем, некоторое время
оставалась тут и прислушивалась.
- Слава богу, уснул, кажется! - проговорила она, наконец, шепотом - и
на цыпочках ушла в свою светленькую и чистенькую комнатку около кафишенской.
III
СВАДЬБА ЖИВИНА
С самого начала своей болезни Вихров не одевался в свое парадное платье
и теперь, когда в первый раз надел фрак и посмотрелся в зеркало, так даже
испугался, до того показался худ и бледен самому себе, а на висках явно
виднелись и серебрились седины; слаб он был еще до того, что у него ноги
даже дрожали; но, как бы то ни было, на свадьбу он все-таки поехал: его
очень интересовало посмотреть, как его встретит и как отнесется к нему Юлия.
Девичники в то время в уездных городках справлялись еще с некоторою
торжественностью. Обыкновенно к невесте съезжались все ее подружки с тем,
чтобы повеселиться с ней в последний раз; жених привозил им конфет, которыми
как бы хотел выкупить у них свою невесту. Добродушный и блаженствующий Живин
накупил, разумеется, целый воз конфет и, сверх того, еще огромные букеты
цветов для невесты и всех ее подруг и вздумал было возложить всю эту ношу на
Вихрова, но тот решительно отказался.
- Убирайся ты, понесу ли я эту дрянь?! - сказал тот ему прямо.
- Экий ленивец какой, экий лентяй! - укорял его Живин и - делать нечего
- велел нести за собою лакею.
Приехали они на Вихрова лошадях и в его экипаже, которые, по милости
Симонова, были по-прежнему в отличнейшем порядке. Барышни-девицы были все
уже налицо у Юлии, и между всеми ими только и вертелся один кавалер, шафер
Юлии, молоденький отпускной офицерик, самым развязным образом любезничавший
со всеми барышнями.
Войдя за Живиным, Вихров прямо подошел к невесте.
- Здравствуйте, Павел Михайлыч! - воскликнула та, явно вспыхнув и с
видимою поспешностью поздоровавшись с женихом.
- Поздравляю вас! - произнес тот в ответ ей.
- Да, благодарю вас, - проговорила Юлия и опять так же поспешно.
- Павел Михайлыч, здравствуйте! - раздался в это время из-за угла
другой голос.
Вихров обернулся: это говорила m-lle Прыхина. Она тож
был! "В России нельзя честно служить!" - подумал он - и в мыслях своих
представил себе молодого человека с волей, с характером, с страшным
честолюбием, который решился служить, но только честно, и все-таки в конце
концов будет сломлен. На эту тему у него сейчас же целый роман образовался в
голове. Фигура придуманного им молодого человека так живо нарисовалась в его
воображении, что он пошел в кабинет и сейчас же описал ее. Он чувствовал,
что каждое слово, которое говорил описываемый им молодой человек, сталью
крепкой отзывалось; но в то же время Вихров с удовольствием помышлял, что и
этой силы недостанет сделать что-нибудь честное в службе при нынешнем ее
порядке.
Груша, видевшая, что барин часа четыре уже сидит и пишет, вошла к нему.
- Павел Михайлыч, будет вам сегодня писать, вы и без того с дороги
устали! - сказала она.
- И то устал, - отвечал он, вставая и, в самом деле, чувствуя даже
нервную дрожь.
- Ложитесь-ка лучше баиньки, с богом! - прибавила она и сама уложила
его в постель, аккуратно укутала одеялом и потихоньку ушла.
Притворив совсем дверь в спальную, она, впрочем, некоторое время
оставалась тут и прислушивалась.
- Слава богу, уснул, кажется! - проговорила она, наконец, шепотом - и
на цыпочках ушла в свою светленькую и чистенькую комнатку около кафишенской.
III
СВАДЬБА ЖИВИНА
С самого начала своей болезни Вихров не одевался в свое парадное платье
и теперь, когда в первый раз надел фрак и посмотрелся в зеркало, так даже
испугался, до того показался худ и бледен самому себе, а на висках явно
виднелись и серебрились седины; слаб он был еще до того, что у него ноги
даже дрожали; но, как бы то ни было, на свадьбу он все-таки поехал: его
очень интересовало посмотреть, как его встретит и как отнесется к нему Юлия.
Девичники в то время в уездных городках справлялись еще с некоторою
торжественностью. Обыкновенно к невесте съезжались все ее подружки с тем,
чтобы повеселиться с ней в последний раз; жених привозил им конфет, которыми
как бы хотел выкупить у них свою невесту. Добродушный и блаженствующий Живин
накупил, разумеется, целый воз конфет и, сверх того, еще огромные букеты
цветов для невесты и всех ее подруг и вздумал было возложить всю эту ношу на
Вихрова, но тот решительно отказался.
- Убирайся ты, понесу ли я эту дрянь?! - сказал тот ему прямо.
- Экий ленивец какой, экий лентяй! - укорял его Живин и - делать нечего
- велел нести за собою лакею.
Приехали они на Вихрова лошадях и в его экипаже, которые, по милости
Симонова, были по-прежнему в отличнейшем порядке. Барышни-девицы были все
уже налицо у Юлии, и между всеми ими только и вертелся один кавалер, шафер
Юлии, молоденький отпускной офицерик, самым развязным образом любезничавший
со всеми барышнями.
Войдя за Живиным, Вихров прямо подошел к невесте.
- Здравствуйте, Павел Михайлыч! - воскликнула та, явно вспыхнув и с
видимою поспешностью поздоровавшись с женихом.
- Поздравляю вас! - произнес тот в ответ ей.
- Да, благодарю вас, - проговорила Юлия и опять так же поспешно.
- Павел Михайлыч, здравствуйте! - раздался в это время из-за угла
другой голос.
Вихров обернулся: это говорила m-lle Прыхина. Она тож