т! - отвечал Живин.
Он, в самом деле, был даже завитый, напомаженный и надушенный, в
коротенькой, с явной претензией на моду, жакетке, в пестрых летних брючках и
лакированных ботинках на пуговицах.
- Что же ты - или женился, или жениться собираешься? - говорил Вихров.
- Женюсь, женюсь, отчего ж нам и не жениться? - отвечал Живин несколько
уже сконфуженным голосом.
- Но на ком же это? - спросил Вихров.
- На mademoiselle Захаревской... На Юлии Ардальоновне, - говорил с
какими-то перерывами Живин.
- Вот как! - невольно воскликнул Вихров. - Но как же и каким образом
это случилось?
- Случилось это, - отвечал Живин, встав уже со своего стула и зашагав
по балкону... - возвратилась она от братьев, я пришел, разумеется, к ним,
чтобы наведаться об тебе; она, знаешь, так это ласково и любезно приняла
меня, что я, разумеется, стал у них часто бывать, а там... слово за слово,
ну, и натопленную печь раскалить опять нетрудно, - в сердчишке-то у меня
опять прежний пламень вспыхнул, - она тоже, вижу, ничего: приемлет
благосклонно разные мои ей заявления; я подумал: "Что, мол, такое?!" -
пришел раз домой и накатал ей длиннейшее письмо: так и так, желаю получить
вашу руку и сердце; ну, и получил теперь все оное!
- И отлично это! - подхватил Вихров. - Она девушка славная, я успел ее
хорошо узнать.
- Ну да, ведь вы больше году в одном городе жили, - сказал Живин опять
несколько сконфуженным голосом.
- В одном доме даже жили.
- Может быть, она даже влюблена в тебя была? - подхватил Живин опять
тем же сконфуженным голосом.
- Никак она не могла быть в меня влюблена, - успокоил его Вихров, -
потому что она постоянно видела меня занятого другого рода привязанностью.
- А что же, и там разве были?
- Разумеется, были, - отвечал Вихров.
Живин опять после этого повеселел совершенно.
- Я тут, братец, рассуждаю таким образом, - продолжал он, - я - человек
не блестящий, не богач, а потому Юлии Ардальоновне идти за меня из-за
каких-нибудь целей не для чего - и если идет она, так чисто по душевному
своему расположению.
- Конечно, - подтверждал Вихров, хоть в душе и посмеялся несколько
простодушию приятеля.
- Разные здешние теперь сплетники говорят, - продолжал тот, - что она -
старая дева и рада за кого-нибудь выйти замуж; ну, и прекрасно, я и на
старой деве этакой сочту женитьбу для себя за великое счастье.
- Что ж она за старая! - возразил Вихров, а сам с собой продолжал
думать: "Нет, и не поэтому она идет за тебя".
- Но, впрочем, все это вздор, - говорил Живин, - главное, теперь я
непременно желаю, чтобы ты был шафером у меня на свадьбе.
- Но, любезный друг, я еще болен и не совершенно оправился.
- Ни-ни-ни! - воскликнул Живин. - И не думай отговариваться! А так как
свадьба моя в воскресенье, так не угодно ли вам пожаловать ко мне в субботу
- и вместе поедем на девичник. Надеюсь, что ты не потяготишься разделить со
мной это, может быть, первое еще счастливое для меня дело в жизни?! -
заключил Живин с чувством.
- Конечно, уж если ты так желаешь этого! - отвечал Вихров.
Живин поцеловал его еще раз и вскоре за тем уехал к своей нареченной.
Вихров, оставшись один, по случаю разговора о m-lle Захаревской
невольно вспомнил свою жизнь в губернском городе и свою служебную
деятельнос
Он, в самом деле, был даже завитый, напомаженный и надушенный, в
коротенькой, с явной претензией на моду, жакетке, в пестрых летних брючках и
лакированных ботинках на пуговицах.
- Что же ты - или женился, или жениться собираешься? - говорил Вихров.
- Женюсь, женюсь, отчего ж нам и не жениться? - отвечал Живин несколько
уже сконфуженным голосом.
- Но на ком же это? - спросил Вихров.
- На mademoiselle Захаревской... На Юлии Ардальоновне, - говорил с
какими-то перерывами Живин.
- Вот как! - невольно воскликнул Вихров. - Но как же и каким образом
это случилось?
- Случилось это, - отвечал Живин, встав уже со своего стула и зашагав
по балкону... - возвратилась она от братьев, я пришел, разумеется, к ним,
чтобы наведаться об тебе; она, знаешь, так это ласково и любезно приняла
меня, что я, разумеется, стал у них часто бывать, а там... слово за слово,
ну, и натопленную печь раскалить опять нетрудно, - в сердчишке-то у меня
опять прежний пламень вспыхнул, - она тоже, вижу, ничего: приемлет
благосклонно разные мои ей заявления; я подумал: "Что, мол, такое?!" -
пришел раз домой и накатал ей длиннейшее письмо: так и так, желаю получить
вашу руку и сердце; ну, и получил теперь все оное!
- И отлично это! - подхватил Вихров. - Она девушка славная, я успел ее
хорошо узнать.
- Ну да, ведь вы больше году в одном городе жили, - сказал Живин опять
несколько сконфуженным голосом.
- В одном доме даже жили.
- Может быть, она даже влюблена в тебя была? - подхватил Живин опять
тем же сконфуженным голосом.
- Никак она не могла быть в меня влюблена, - успокоил его Вихров, -
потому что она постоянно видела меня занятого другого рода привязанностью.
- А что же, и там разве были?
- Разумеется, были, - отвечал Вихров.
Живин опять после этого повеселел совершенно.
- Я тут, братец, рассуждаю таким образом, - продолжал он, - я - человек
не блестящий, не богач, а потому Юлии Ардальоновне идти за меня из-за
каких-нибудь целей не для чего - и если идет она, так чисто по душевному
своему расположению.
- Конечно, - подтверждал Вихров, хоть в душе и посмеялся несколько
простодушию приятеля.
- Разные здешние теперь сплетники говорят, - продолжал тот, - что она -
старая дева и рада за кого-нибудь выйти замуж; ну, и прекрасно, я и на
старой деве этакой сочту женитьбу для себя за великое счастье.
- Что ж она за старая! - возразил Вихров, а сам с собой продолжал
думать: "Нет, и не поэтому она идет за тебя".
- Но, впрочем, все это вздор, - говорил Живин, - главное, теперь я
непременно желаю, чтобы ты был шафером у меня на свадьбе.
- Но, любезный друг, я еще болен и не совершенно оправился.
- Ни-ни-ни! - воскликнул Живин. - И не думай отговариваться! А так как
свадьба моя в воскресенье, так не угодно ли вам пожаловать ко мне в субботу
- и вместе поедем на девичник. Надеюсь, что ты не потяготишься разделить со
мной это, может быть, первое еще счастливое для меня дело в жизни?! -
заключил Живин с чувством.
- Конечно, уж если ты так желаешь этого! - отвечал Вихров.
Живин поцеловал его еще раз и вскоре за тем уехал к своей нареченной.
Вихров, оставшись один, по случаю разговора о m-lle Захаревской
невольно вспомнил свою жизнь в губернском городе и свою служебную
деятельнос