как
замаскируетесь?.." - "Министром", - говорю. - "Зачем же, говорит,
министром?" - "Чтобы чиновников, говорю, всех выгнать вон". - "Что же,
говорит, и меня выгоните?" - "В первую голову", - говорю. Смеется, но после
того на обеды перестал звать... Однако, моя милая братия, пора нам и пуа! -
заключил Кнопов, уже вставая.
- Пуа? - спросил его, вставая, Вихров.
- Пуа!.. Непременно пуа!.. - повторил Кнопов. - Вы, Фемида юная,
поедете с нами?.. В клуб ведь только! Никуда больше!.. - сказал он
прокурору.
- Извольте! - отвечал тот.
- А вы, градоукрашатель? - обратился он к инженеру.
- И я поеду, - отвечал тот.
- С вас непременно дюжину шампанского, - говорил Кнопов, - а то скажу,
из какого лесу вы под городом мост строили. "Куда это, говорю, братцы, вы
гнилушки-то эти везете - на завод, что ли, куда-нибудь в печь?" - "Нет,
говорят, мост строить!"
- Ну, ну! Всегда одно и то же толкуете! - говорил инженер, идя за
Петром Петровичем, который выходил в сопровождении всех гостей в переднюю.
Там он не утерпел, чтобы не пошутить с Груней, у которой едва доставало
силенки подать ему его огромную медвежью шубу.
- Что вы, милушка, нянюшкой, что ли, за вашим барином ходите? - спросил
он ее.
- Нянюшкой-с, - пошутила и Груша, краснея.
- Что же, вы ему спинку и грудку трете? - спрашивал Кнопов.
- Нет-с, не тру, - отвечала Груня, смеясь и еще более краснея.
- Трите, милушка, трите, - это пользительно бывает!
Вихров, проводив гостей, начал себя чувствовать очень нехорошо. Он лег
в постель; но досада и злоба, доходящие почти до отчаяния, волновали его. Не
напиши Мари ему спасительных слов своих, что приедет к нему, - он, пожалуй,
бог знает на что бы решился.
На другой день он встал в лихорадке и весь желтый: у него разлилась
страшнейшая желчь.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
I
РАДОСТНЫЕ ИЗВЕСТИЯ
Уже около двух месяцев Вихров лежал больной. Он все почти время
проводил один; из друзей его никого не было в городе: Кнопов жил в деревне;
прокурор вместе с совестным судьей (и вряд ли не затем, чтоб помочь тому
подшибить губернатора) уехал в Петербург. Инженер тоже поехал с ними, чтобы,
как он выражался, пообделать кой-какие делишки, и таким образом единственной
собеседницей героя моего была Груша, очень похорошевшая последнее время и
начавшая одеваться совершенно как барышня. Она целые дни сидела у него в
комнате и щебетала ему, как птичка, разные разности.
Однажды, это было в пятницу на страстной неделе, Вихров лежал, закинув
голову на подушки; ему невольно припоминалась другая, некогда бывшая для
него страстная неделя, когда он жил у Крестовниковых: как он был тогда
покоен, счастлив; как мало еще знал всех гадостей людских; как он верил в то
время в жизнь, в правду, в свои собственные силы; а теперь все это было
разбито - и что предстояло впереди, он еще и сам не знал хорошенько.
Груша между тем, думая, что барин скучает, не преминула сейчас же
начать развлекать его своими разговорами. По случаю таких великих дней, она
по преимуществу старалась говорить о божественном.
- А что, барин, правда ли, - спросила она, - когда Христос воскрес, то
пришел в ад и заковал сатану?
- Правда, - отвечал Вихров, - потому что доброе и
замаскируетесь?.." - "Министром", - говорю. - "Зачем же, говорит,
министром?" - "Чтобы чиновников, говорю, всех выгнать вон". - "Что же,
говорит, и меня выгоните?" - "В первую голову", - говорю. Смеется, но после
того на обеды перестал звать... Однако, моя милая братия, пора нам и пуа! -
заключил Кнопов, уже вставая.
- Пуа? - спросил его, вставая, Вихров.
- Пуа!.. Непременно пуа!.. - повторил Кнопов. - Вы, Фемида юная,
поедете с нами?.. В клуб ведь только! Никуда больше!.. - сказал он
прокурору.
- Извольте! - отвечал тот.
- А вы, градоукрашатель? - обратился он к инженеру.
- И я поеду, - отвечал тот.
- С вас непременно дюжину шампанского, - говорил Кнопов, - а то скажу,
из какого лесу вы под городом мост строили. "Куда это, говорю, братцы, вы
гнилушки-то эти везете - на завод, что ли, куда-нибудь в печь?" - "Нет,
говорят, мост строить!"
- Ну, ну! Всегда одно и то же толкуете! - говорил инженер, идя за
Петром Петровичем, который выходил в сопровождении всех гостей в переднюю.
Там он не утерпел, чтобы не пошутить с Груней, у которой едва доставало
силенки подать ему его огромную медвежью шубу.
- Что вы, милушка, нянюшкой, что ли, за вашим барином ходите? - спросил
он ее.
- Нянюшкой-с, - пошутила и Груша, краснея.
- Что же, вы ему спинку и грудку трете? - спрашивал Кнопов.
- Нет-с, не тру, - отвечала Груня, смеясь и еще более краснея.
- Трите, милушка, трите, - это пользительно бывает!
Вихров, проводив гостей, начал себя чувствовать очень нехорошо. Он лег
в постель; но досада и злоба, доходящие почти до отчаяния, волновали его. Не
напиши Мари ему спасительных слов своих, что приедет к нему, - он, пожалуй,
бог знает на что бы решился.
На другой день он встал в лихорадке и весь желтый: у него разлилась
страшнейшая желчь.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
I
РАДОСТНЫЕ ИЗВЕСТИЯ
Уже около двух месяцев Вихров лежал больной. Он все почти время
проводил один; из друзей его никого не было в городе: Кнопов жил в деревне;
прокурор вместе с совестным судьей (и вряд ли не затем, чтоб помочь тому
подшибить губернатора) уехал в Петербург. Инженер тоже поехал с ними, чтобы,
как он выражался, пообделать кой-какие делишки, и таким образом единственной
собеседницей героя моего была Груша, очень похорошевшая последнее время и
начавшая одеваться совершенно как барышня. Она целые дни сидела у него в
комнате и щебетала ему, как птичка, разные разности.
Однажды, это было в пятницу на страстной неделе, Вихров лежал, закинув
голову на подушки; ему невольно припоминалась другая, некогда бывшая для
него страстная неделя, когда он жил у Крестовниковых: как он был тогда
покоен, счастлив; как мало еще знал всех гадостей людских; как он верил в то
время в жизнь, в правду, в свои собственные силы; а теперь все это было
разбито - и что предстояло впереди, он еще и сам не знал хорошенько.
Груша между тем, думая, что барин скучает, не преминула сейчас же
начать развлекать его своими разговорами. По случаю таких великих дней, она
по преимуществу старалась говорить о божественном.
- А что, барин, правда ли, - спросила она, - когда Христос воскрес, то
пришел в ад и заковал сатану?
- Правда, - отвечал Вихров, - потому что доброе и