орил Вихров.
- Он и есть, надо быть, - медведь этакой! - сказала Груша и поспешила
захватить работу и встать с своего места.
В комнату, в самом деле, входил Кнопов, который, как только показался в
дверях, так сейчас же и запел своим приятным густым басом:
"Волною морскою скрывшего древле гонителя, мучителя..."
- Что это такое?.. От вечерни, что ли, вы? - спросил его Вихров,
поднимаясь со своей постели.
- Из дому-с! - отвечал Петр Петрович и сейчас же заметил, что Груша как
бы немного пряталась в темном углу.
- Это, сударыня, куда вы ушли? Пожалуйте сюда и извольте садиться на
ваше место! - проговорил он и подвел ее к тому месту, на котором она сидела
до его прихода.
Груша очень конфузилась.
- Да вы сами-то извольте садиться, - проговорила она.
- Я-то сяду; ты-то садись и не скрывай от нас твоего прелестного лица!
- проговорил Петр Петрович.
- Садись, Груша, ничего!.. - повторил ей и Вихров.
Груша села, но все-таки продолжала конфузиться.
Петр Петрович затем и сам, точно стопудовая гиря, опустился на стул.
- С вестями я-с, с большими!.. Нашего гонителя, мучителя скрыли,
почеркнули... хе-хе-хе!.. - И Петр Петрович захохотал громчайшим смехом на
всю комнату.
- Какого же? Неужели губернатора нашего? - спросил Вихров и вспыхнул
даже в лице от удовольствия.
- Его самого-с! - подтвердил Петр Петрович.
- Но каким же это образом случилось - и за что?
- Это все Митька, наш совестный судья, натворил: долез сначала до
министров, тем нажаловался; потом этот молодой генерал, Абреев, что ли, к
которому вы давали ему письмо, свез его к какой-то важной барыне на раут.
"Вот, говорит, вы тому, другому, третьему расскажите о вашем деле..." Он
всем и объяснил - и пошел трезвон по городу!.. Министр видит, что весь
Петербург кричит, - нельзя ж подобного господина терпеть на службе, - и
сделал доклад, что по дошедшим неблагоприятным отзывам уволить его...
Ко всему этому рассказу Груша внимательнейшим образом прислушивалась.
- Ну, слава тебе, господи! - сказала она и даже перекрестилась при
этом: из разных отрывочных слов барина она очень хорошо понимала своим
любящим сердцем, какой злодей был губернатор для Вихрова.
- Но знает ли он об своей участи? - спросил тот Петра Петровича.
- Знает - как же! Я нарочно сегодня заезжал к Пиколовым - сидят оба,
плачут, муж и жена, - ей-богу!.. "Что это, - я говорю невиннейшим, знаете,
голосом, - Ивана-то Алексеевича вытурили, говорят, из службы?" - "Да,
говорит, он не хочет больше служить и переезжает в Москву". - "Как же,
говорю, вы без него скучать будете - и вы бы переезжали с ним в Москву". -
"У нас, говорит, состояния нет на то!" - "Что ж, говорю, вашему супругу там
бы место найти; вот, говорю, отличнейшая там должность открылась: две с
половиной тысячи жалованья, мундир 5-го класса, стеречь Минина и Пожарского,
чтоб не украли!" - "Ах, говорит, от кого же это зависит?" - "Кажется,
говорю, от обер-полицеймейстера". Поверили, дурачье этакое!
- Как-то мое дело теперь повернется - интересно!.. - произнес Вихров,
видимо, больше занятый своими мыслями, чем рассказом Кнопова. - Я уж подал
жалобу в сенат.
- Повернется непременно в вашу пользу. На место Мохова, говорят, сюда
будет назначен этот Абреев - приятель ваш.
- Неужели? - воскликнул Вихров с явным
- Он и есть, надо быть, - медведь этакой! - сказала Груша и поспешила
захватить работу и встать с своего места.
В комнату, в самом деле, входил Кнопов, который, как только показался в
дверях, так сейчас же и запел своим приятным густым басом:
"Волною морскою скрывшего древле гонителя, мучителя..."
- Что это такое?.. От вечерни, что ли, вы? - спросил его Вихров,
поднимаясь со своей постели.
- Из дому-с! - отвечал Петр Петрович и сейчас же заметил, что Груша как
бы немного пряталась в темном углу.
- Это, сударыня, куда вы ушли? Пожалуйте сюда и извольте садиться на
ваше место! - проговорил он и подвел ее к тому месту, на котором она сидела
до его прихода.
Груша очень конфузилась.
- Да вы сами-то извольте садиться, - проговорила она.
- Я-то сяду; ты-то садись и не скрывай от нас твоего прелестного лица!
- проговорил Петр Петрович.
- Садись, Груша, ничего!.. - повторил ей и Вихров.
Груша села, но все-таки продолжала конфузиться.
Петр Петрович затем и сам, точно стопудовая гиря, опустился на стул.
- С вестями я-с, с большими!.. Нашего гонителя, мучителя скрыли,
почеркнули... хе-хе-хе!.. - И Петр Петрович захохотал громчайшим смехом на
всю комнату.
- Какого же? Неужели губернатора нашего? - спросил Вихров и вспыхнул
даже в лице от удовольствия.
- Его самого-с! - подтвердил Петр Петрович.
- Но каким же это образом случилось - и за что?
- Это все Митька, наш совестный судья, натворил: долез сначала до
министров, тем нажаловался; потом этот молодой генерал, Абреев, что ли, к
которому вы давали ему письмо, свез его к какой-то важной барыне на раут.
"Вот, говорит, вы тому, другому, третьему расскажите о вашем деле..." Он
всем и объяснил - и пошел трезвон по городу!.. Министр видит, что весь
Петербург кричит, - нельзя ж подобного господина терпеть на службе, - и
сделал доклад, что по дошедшим неблагоприятным отзывам уволить его...
Ко всему этому рассказу Груша внимательнейшим образом прислушивалась.
- Ну, слава тебе, господи! - сказала она и даже перекрестилась при
этом: из разных отрывочных слов барина она очень хорошо понимала своим
любящим сердцем, какой злодей был губернатор для Вихрова.
- Но знает ли он об своей участи? - спросил тот Петра Петровича.
- Знает - как же! Я нарочно сегодня заезжал к Пиколовым - сидят оба,
плачут, муж и жена, - ей-богу!.. "Что это, - я говорю невиннейшим, знаете,
голосом, - Ивана-то Алексеевича вытурили, говорят, из службы?" - "Да,
говорит, он не хочет больше служить и переезжает в Москву". - "Как же,
говорю, вы без него скучать будете - и вы бы переезжали с ним в Москву". -
"У нас, говорит, состояния нет на то!" - "Что ж, говорю, вашему супругу там
бы место найти; вот, говорю, отличнейшая там должность открылась: две с
половиной тысячи жалованья, мундир 5-го класса, стеречь Минина и Пожарского,
чтоб не украли!" - "Ах, говорит, от кого же это зависит?" - "Кажется,
говорю, от обер-полицеймейстера". Поверили, дурачье этакое!
- Как-то мое дело теперь повернется - интересно!.. - произнес Вихров,
видимо, больше занятый своими мыслями, чем рассказом Кнопова. - Я уж подал
жалобу в сенат.
- Повернется непременно в вашу пользу. На место Мохова, говорят, сюда
будет назначен этот Абреев - приятель ваш.
- Неужели? - воскликнул Вихров с явным