Против всего этого я
имею им же самим данные мне факты. Что я не нерадив к службе - это я могу
доказать тем, что после каждой ревизии моего суда он объявлял мне печатную
благодарность; бывал-с потом весьма часто у меня в доме; я у него
распоряжался на балах, был приглашаем им на самые маленькие обеды его. Каким
же образом он это делал? Если я человек разгульной жизни и вольнодумных
мыслей - таких людей начальник губернии обыкновенно к себе не приближает и
не должен приближать. О всем этом у меня составлены докладные записки, из
коих одну я подал министру внутренних дел, а другую - министру юстиции.
- Митя у меня молодец! - подхватил Кнопов. - У него и батька был такой
сутяга: у того Герасимов, богатый барин, поля собаками помял да коров
затравил, - тридцать лет с ним тягался, однако оттягал: заставили того
заплатить все протори и убытки...
- Я не то что сутяга, - возразил ему судья, - а уж, конечно, никому не
позволю наступать себе на ногу, если я знаю, что я в чем-нибудь прав!.. В
этой докладной записке, - продолжал он снова, относясь к Вихрову, - я
объясняю и причины, по которым начальник губернии порочит меня. "Для госпожи
Пиколовой, - я пишу, - выгнаны четыре исправника и заменены ее
родственниками; за госпожу Пиколову ратман за то, что в лавке у него не
поверили ей в долг товару, был выдержан целый месяц при полиции; за госпожу
Пиколову господин Вихров за то, что он произвел следствие об ее родном брате
не так, как тому желалось, предан теперь суду". Я вот нарочно и заехал к
вам, чтобы попросить вас позволить мне упомянуть также и об вас.
- Сделайте одолжение, - подхватил Вихров.
- Кроме того, у меня собраны от разных жителей города такого рода
записки: "Ах, там, пожалуйста, устройте бал у себя, m-me Пиколовой так
хочется потанцевать", или: "Мы с m-me Пиколовой приедем к вам обедать", и
все в этом роде. Как потом будет угодно министрам - обратить на это внимание
или нет, но я представляю факты.
- Это, брат, еще темна вода во облацех, что тебе министры скажут, -
подхватил Кнопов, - а вот гораздо лучше по-нашему, по-офицерски, поступить;
как к некоторым полковым командирам офицеры являлись: "Ваше
превосходительство, или берите другой полк, или выходите в отставку, а мы с
вами служить не желаем; не делайте ни себя, ни нас несчастными, потому что в
противном случае кто-нибудь из нас, по жребию, должен будет вам дать в
публичном месте оплеуху!" - и всегда ведь выходили; ни один не оставался.
- Губернатор и полковой командир - две вещи разные, - возразил ему
судья, - в полках все-таки было развито чувство чести!
- Губернатор просто назовет это скопом и донесет на вас, - подхватил
прокурор, - и вас всех разошлют по дальним губерниям.
- Да, пожалуй, рассылай, - эка важность! Народ-то нынче трусоват стал,
- продолжал Петр Петрович, мотнув головой, - вон как в старину прежде
дворяне-то были - Бобков и Хлопков. Раз они в чем-то разругались на
баллотировке: "Ты, - говорит один другому, - не смей мне говорить: я два
раза в солдаты был разжалован!" - "А я, - говорит другой, - в рудниках на
каторге был!" - хвастаются друг перед другом тем; а вон нынешние-то лизуны -
как съедутся зимой, баль-костюме сейчас надо для начальника губернии
сделать. Он меня раз спрашивает: "Будете вы в маскараде и
имею им же самим данные мне факты. Что я не нерадив к службе - это я могу
доказать тем, что после каждой ревизии моего суда он объявлял мне печатную
благодарность; бывал-с потом весьма часто у меня в доме; я у него
распоряжался на балах, был приглашаем им на самые маленькие обеды его. Каким
же образом он это делал? Если я человек разгульной жизни и вольнодумных
мыслей - таких людей начальник губернии обыкновенно к себе не приближает и
не должен приближать. О всем этом у меня составлены докладные записки, из
коих одну я подал министру внутренних дел, а другую - министру юстиции.
- Митя у меня молодец! - подхватил Кнопов. - У него и батька был такой
сутяга: у того Герасимов, богатый барин, поля собаками помял да коров
затравил, - тридцать лет с ним тягался, однако оттягал: заставили того
заплатить все протори и убытки...
- Я не то что сутяга, - возразил ему судья, - а уж, конечно, никому не
позволю наступать себе на ногу, если я знаю, что я в чем-нибудь прав!.. В
этой докладной записке, - продолжал он снова, относясь к Вихрову, - я
объясняю и причины, по которым начальник губернии порочит меня. "Для госпожи
Пиколовой, - я пишу, - выгнаны четыре исправника и заменены ее
родственниками; за госпожу Пиколову ратман за то, что в лавке у него не
поверили ей в долг товару, был выдержан целый месяц при полиции; за госпожу
Пиколову господин Вихров за то, что он произвел следствие об ее родном брате
не так, как тому желалось, предан теперь суду". Я вот нарочно и заехал к
вам, чтобы попросить вас позволить мне упомянуть также и об вас.
- Сделайте одолжение, - подхватил Вихров.
- Кроме того, у меня собраны от разных жителей города такого рода
записки: "Ах, там, пожалуйста, устройте бал у себя, m-me Пиколовой так
хочется потанцевать", или: "Мы с m-me Пиколовой приедем к вам обедать", и
все в этом роде. Как потом будет угодно министрам - обратить на это внимание
или нет, но я представляю факты.
- Это, брат, еще темна вода во облацех, что тебе министры скажут, -
подхватил Кнопов, - а вот гораздо лучше по-нашему, по-офицерски, поступить;
как к некоторым полковым командирам офицеры являлись: "Ваше
превосходительство, или берите другой полк, или выходите в отставку, а мы с
вами служить не желаем; не делайте ни себя, ни нас несчастными, потому что в
противном случае кто-нибудь из нас, по жребию, должен будет вам дать в
публичном месте оплеуху!" - и всегда ведь выходили; ни один не оставался.
- Губернатор и полковой командир - две вещи разные, - возразил ему
судья, - в полках все-таки было развито чувство чести!
- Губернатор просто назовет это скопом и донесет на вас, - подхватил
прокурор, - и вас всех разошлют по дальним губерниям.
- Да, пожалуй, рассылай, - эка важность! Народ-то нынче трусоват стал,
- продолжал Петр Петрович, мотнув головой, - вон как в старину прежде
дворяне-то были - Бобков и Хлопков. Раз они в чем-то разругались на
баллотировке: "Ты, - говорит один другому, - не смей мне говорить: я два
раза в солдаты был разжалован!" - "А я, - говорит другой, - в рудниках на
каторге был!" - хвастаются друг перед другом тем; а вон нынешние-то лизуны -
как съедутся зимой, баль-костюме сейчас надо для начальника губернии
сделать. Он меня раз спрашивает: "Будете вы в маскараде и