еще перейти ни к какому другому чувству, как в зале послышалась походка со
шпорами.
"Уж не опять ли меня ссылают куда-нибудь подальше?" - подумал он.
В комнату к нему, в самом деле, входил полицеймейстер.
- Я к вам привез предписание начальника губернии, - начал тот, вынимая
из-за борта мундира бумагу.
Вихров взял ее у него. В предписании было сказано:
"Предав вас вместе с сим за противозаконные действия по службе суду и с
удалением вас на время производства суда и следствия от должности, я вместе
с сим предписываю вам о невыезде никуда из черты городской впредь до
окончания об вас упомянутого дела".
- Очень хорошо-с! - сказал Вихров, обратясь к полицеймейстеру.
- Позвольте мне от вас получить расписку в получении этого предписания,
- проговорил тот.
Вихров дал ему эту расписку.
Полицеймейстер не уходил: ему тоже, как видно, хотелось ругнуть
губернатора.
- Вот начальство-то как нынче распоряжается! - проговорил он, но Вихров
ему ничего не отвечал. Полицеймейстер был созданье губернатора и один из
довереннейших его людей, но начальник губернии принадлежал к таким именно
начальникам, которых даже любимые и облагодетельствованные им подчиненные
терпеть не могут.
В зале между тем раздались новые шаги.
Вихров взмахнул глазами: в двери входили оба брата Захаревские - на
лицах у обоих была написана тревога.
- Я все, кажется, исполнил, что вы желали, - обратился Вихров к
полицеймейстеру.
Тот понял этот намек, поклонился и ушел.
- Вы слышали, какую штуку с вами сыграл господин губернатор? - спросил
прокурор. У него губы даже были бледны от гнева.
- Читаю вот все это теперь, - отвечал Вихров.
Виссарион Захаревский начал молча ходить взад и вперед по комнате; он
тоже был возмущен поступком губернатора.
- Я журнала их о предании вас суду не пропустил, - начал прокурор. -
Во-первых, в деле о пристрастии вашем в допросах спрошены совершенно не те
крестьяне, которых вы спрашивали, - и вы, например, спросили семьдесят
человек, а они - троих.
- Троих! - воскликнул Вихров.
- Троих! - повторил прокурор. - Потом об голоде и холере они никаких
новых повальных обысков не делали, а взяли только прежние о том
постановления земского суда и опеки. В деле аки бы ваших сношений через
становую приставшу с раскольниками есть одно только голословное письмо
священника; я и говорю, что прежде, чем предавать человека суду, надо
обследовать все это законным порядком; они не согласились, в то же
присутствие постановили, что они приведут в исполнение прежнее свое
постановление, а я, с своей стороны, донесу министру своему.
- Благодарю вас, - сказал Вихров, протягивая ему руку.
- Это невозможно, невозможно-с, - говорил прокурор; губы у него все еще
оставались бледными от гнева.
Виссарион тоже, наконец, заговорил.
- Главное дело тут - месть нехороша, - начал он, - господин Вихров не
угодил ему, не хотел угодить ему в деле, близком для него; ну, передай это
дело другому - и кончено, но мстить, подбирать к этому еще другие дела -
по-моему, это нехорошо.
- Вопрос тут не во мне, - начал Вихров, собравшись, наконец, с силами
высказать все, что накопилось у него на душе, - может быть, я сам во всем
виноват и действительно никуда и ни на что не гожусь; может быть, виновата в
том зл