ня же!
- Спросите, - сказал ему прокурор.
Вихров за ужином, для большей смелости, нарочно выпил стакана два вина
лишних и, когда оно ему немножко ударило в голову, обратился довольно громко
к губернатору:
- Ваше превосходительство, дело об опекунстве Клыкова, говорят,
переследовали?
Губернатор довольно сердито взмахнул на него глазами, а m-me Пиколова и
уши при этом навострила.
- Да-с, переследовали, - произнес губернатор после некоторого молчания.
- И что же найдено при переследовании?
- Не знаю-с! Я не читал еще самого дела, - отвечал губернатор, взглянув
на мгновение на прокурора.
Вихров видел, что далее разговаривать об этом нет никакой возможности,
тем более, что губернатор обратился к дамам, с которыми завязался у него
довольно живой разговор.
- Мы вас решительно не пустим, решительно не пустим, - говорила
Пиколова Юлии.
- Вы едете куда-нибудь? - вмешался губернатор.
- Да, я на той неделе уезжаю к отцу, - отвечала Юлия довольно громко,
как бы затем, чтобы слышал Вихров.
- Вы уезжаете? - спросил ее тот.
- Непременно, - отвечала и ему Юлия.
- А мы вас не пустим, не пустим, - сказал губернатор.
- Никакие силы человеческие меня здесь больше не удержат! - отвечала
Юлия с ударением. - Я так давно не видала отца, - прибавила она.
Губернатор, уезжая, по обыкновению, с Пиколовой, не взглянул даже на
Вихрова; впрочем, тот и сам ему не поклонился. Через неделю Юлия, в самом
деле, уехала к отцу.
XXI
СБОРИЩЕ НЕДОВОЛЬНЫХ
Ответ от Мари, наконец, был получен. Он написан был таким же
беспокойным почерком, как и прежнее письмо:
"Милый друг мой! Понять не могу, что такое; губернатор прислал на тебя
какой-то донос, копию с которого прислал мне Плавин и которую я посылаю к
тебе. Об отпуске, значит, тебе и думать нечего. Добрый Абреев нарочно ездил
объясняться с министром, но тот ему сказал, что он в распоряжения
губернаторов со своими подчиненными не входит. Если мужа ушлют в Южную
армию, я не поеду с ним, а поеду в имение и заеду в наш город повидаться с
тобой".
Вихров на первых порах и сообразить хорошенько не мог, что это такое с
ним делается; с каким-то отупевшим чувством и без особенного даже
беспокойства он взял и прочел копию с доноса на него. Там писалось:
"Сосланный в вверенную мне губернию и состоящий при мне чиновником
особых поручений, коллежский секретарь Вихров дозволил себе при производстве
им следствия по опекунскому управлению штабс-капитана Клыкова внушить
крестьянам неповиновение и отбирал от них пристрастные показания; при
производстве дознания об единоверцах вошел через жену местного станового
пристава в денежные сношения с раскольниками, и, наконец, посланный для
поимки бегунов, захватил оных вместе с понятыми в количестве двух человек,
но, по небрежности или из каких-либо иных целей, отпустил их и таким образом
дал им возможность избежать кары закона.
Почтительнейше представляя все сие на благоусмотрение вашего
сиятельства, имею честь испрашивать разрешения о предании чиновника особых
поручений Вихрова суду".
Далее рукой Плавина в этой копии было прибавлено:
"Разрешение это и последовало уже".
По прочтении всего этого Вихрову сделалось даже смешно - и он не успел
- Спросите, - сказал ему прокурор.
Вихров за ужином, для большей смелости, нарочно выпил стакана два вина
лишних и, когда оно ему немножко ударило в голову, обратился довольно громко
к губернатору:
- Ваше превосходительство, дело об опекунстве Клыкова, говорят,
переследовали?
Губернатор довольно сердито взмахнул на него глазами, а m-me Пиколова и
уши при этом навострила.
- Да-с, переследовали, - произнес губернатор после некоторого молчания.
- И что же найдено при переследовании?
- Не знаю-с! Я не читал еще самого дела, - отвечал губернатор, взглянув
на мгновение на прокурора.
Вихров видел, что далее разговаривать об этом нет никакой возможности,
тем более, что губернатор обратился к дамам, с которыми завязался у него
довольно живой разговор.
- Мы вас решительно не пустим, решительно не пустим, - говорила
Пиколова Юлии.
- Вы едете куда-нибудь? - вмешался губернатор.
- Да, я на той неделе уезжаю к отцу, - отвечала Юлия довольно громко,
как бы затем, чтобы слышал Вихров.
- Вы уезжаете? - спросил ее тот.
- Непременно, - отвечала и ему Юлия.
- А мы вас не пустим, не пустим, - сказал губернатор.
- Никакие силы человеческие меня здесь больше не удержат! - отвечала
Юлия с ударением. - Я так давно не видала отца, - прибавила она.
Губернатор, уезжая, по обыкновению, с Пиколовой, не взглянул даже на
Вихрова; впрочем, тот и сам ему не поклонился. Через неделю Юлия, в самом
деле, уехала к отцу.
XXI
СБОРИЩЕ НЕДОВОЛЬНЫХ
Ответ от Мари, наконец, был получен. Он написан был таким же
беспокойным почерком, как и прежнее письмо:
"Милый друг мой! Понять не могу, что такое; губернатор прислал на тебя
какой-то донос, копию с которого прислал мне Плавин и которую я посылаю к
тебе. Об отпуске, значит, тебе и думать нечего. Добрый Абреев нарочно ездил
объясняться с министром, но тот ему сказал, что он в распоряжения
губернаторов со своими подчиненными не входит. Если мужа ушлют в Южную
армию, я не поеду с ним, а поеду в имение и заеду в наш город повидаться с
тобой".
Вихров на первых порах и сообразить хорошенько не мог, что это такое с
ним делается; с каким-то отупевшим чувством и без особенного даже
беспокойства он взял и прочел копию с доноса на него. Там писалось:
"Сосланный в вверенную мне губернию и состоящий при мне чиновником
особых поручений, коллежский секретарь Вихров дозволил себе при производстве
им следствия по опекунскому управлению штабс-капитана Клыкова внушить
крестьянам неповиновение и отбирал от них пристрастные показания; при
производстве дознания об единоверцах вошел через жену местного станового
пристава в денежные сношения с раскольниками, и, наконец, посланный для
поимки бегунов, захватил оных вместе с понятыми в количестве двух человек,
но, по небрежности или из каких-либо иных целей, отпустил их и таким образом
дал им возможность избежать кары закона.
Почтительнейше представляя все сие на благоусмотрение вашего
сиятельства, имею честь испрашивать разрешения о предании чиновника особых
поручений Вихрова суду".
Далее рукой Плавина в этой копии было прибавлено:
"Разрешение это и последовало уже".
По прочтении всего этого Вихрову сделалось даже смешно - и он не успел