такой ответ:
"Черт бы их драл, - что бы они ни выдумывали, я знаю только, что по
совести я прав, и больше об этом и думать не хочу".
Герой мой, в самом деле, ни о чем больше и не думал, как о Мари, и
обыкновенно по целым часам просиживал перед присланным ею портретом: глаза и
улыбка у Мари сделались чрезвычайно похожими на Еспера Иваныча, и это
Вихрова приводило в неописанный восторг. Впрочем, вечером, поразмыслив
несколько о сообщенном ему прокурором известии, он, по преимуществу,
встревожился в том отношении, чтобы эти кляузы не повредили ему как-нибудь
отпуск получить, а потому, когда он услыхал вверху шум и говор голосов, то,
подумав, что это, вероятно, приехал к брату прокурор, он решился сходить
туда и порасспросить того поподробнее о проделке Клыкова; но, войдя к
Виссариону в гостиную, он был неприятно удивлен: там на целом ряде кресел
сидели прокурор, губернатор, m-me Пиколова, Виссарион и Юлия, а перед ними
стоял какой-то господин в черном фраке и держал в руках карты. У Вихрова
едва достало духу сделать всем общий поклон.
- Очень рад! - проговорил Виссарион, как бы несколько сконфуженный его
появлением.
Губернатор и m-me Пиколова не отвечали даже на поклон Вихрова, но
прокурор ему дружески и с небольшой улыбкой пожал руку, а Юлия, заблиставшая
вся радостью при его появлении, показывала ему глазами на место около себя.
Он и сел около нее.
Вечер этот у Виссариона составился совершенно экспромтом; надобно
сказать, что с самого театра m-me Пиколова обнаруживала большую дружбу и
внимание к Юлии. У женщин бывают иногда этакие безотчетные стремления. M-me
Пиколова сама говорила, что девушка эта ужасно ей нравится, но почему - она
и сама не знает.
Виссарион, как человек практический, не преминул сейчас же тем
воспользоваться и начал для m-me Николовой делать маленькие вечера, на
которых, разумеется, всегда бывал и начальник губернии, - и на весь город
распространился слух, что губернатор очень благоволит к инженеру
Захаревскому, а это имело последствием то, что у Виссариона от построек
очутилось в кармане тысяч пять лишних; кроме того, внимание начальника
губернии приятно щекотало и самолюбие его. Прокурор не ездил обыкновенно к
брату на эти вечера, но в настоящий вечер приехал, потому что Виссарион,
желая как можно более доставить удовольствия и развлечения гостям, выдумал
пригласить к себе приехавшего в город фокусника, а Иларион, как и многие
умные люди, очень любил фокусы и смотрел на них с величайшим вниманием и
любопытством. Фокусник (с наружностью, свойственною всем в мире фокусникам,
и с засученными немного рукавами фрака) обращался, по преимуществу, к m-me
Пиколовой. Как ловкий плут, он, вероятно, уже проведал, какого рода эта
птица, и, видимо, хотел выразить ей свое уважение.
- Мадам, будьте так добры, возьмите эту карту, - говорил он ей на
каком-то скверном французском языке. - Monsieur le general, и вы, -
обратился он к губернатору.
- А где же мне держать ее? - спрашивал тот, тоже на сквернейшем
французском языке.
- А я вот держу свою у себя под платком! - подхватила Пиколова, тоже на
сквернейшем французском диалекте.
Прокурор не утерпел и заглянул: хорошо ли они держат карты.
- Раз, два! - сказал фокусник и повел по воздуху своей палочкой: карта
начальника г
"Черт бы их драл, - что бы они ни выдумывали, я знаю только, что по
совести я прав, и больше об этом и думать не хочу".
Герой мой, в самом деле, ни о чем больше и не думал, как о Мари, и
обыкновенно по целым часам просиживал перед присланным ею портретом: глаза и
улыбка у Мари сделались чрезвычайно похожими на Еспера Иваныча, и это
Вихрова приводило в неописанный восторг. Впрочем, вечером, поразмыслив
несколько о сообщенном ему прокурором известии, он, по преимуществу,
встревожился в том отношении, чтобы эти кляузы не повредили ему как-нибудь
отпуск получить, а потому, когда он услыхал вверху шум и говор голосов, то,
подумав, что это, вероятно, приехал к брату прокурор, он решился сходить
туда и порасспросить того поподробнее о проделке Клыкова; но, войдя к
Виссариону в гостиную, он был неприятно удивлен: там на целом ряде кресел
сидели прокурор, губернатор, m-me Пиколова, Виссарион и Юлия, а перед ними
стоял какой-то господин в черном фраке и держал в руках карты. У Вихрова
едва достало духу сделать всем общий поклон.
- Очень рад! - проговорил Виссарион, как бы несколько сконфуженный его
появлением.
Губернатор и m-me Пиколова не отвечали даже на поклон Вихрова, но
прокурор ему дружески и с небольшой улыбкой пожал руку, а Юлия, заблиставшая
вся радостью при его появлении, показывала ему глазами на место около себя.
Он и сел около нее.
Вечер этот у Виссариона составился совершенно экспромтом; надобно
сказать, что с самого театра m-me Пиколова обнаруживала большую дружбу и
внимание к Юлии. У женщин бывают иногда этакие безотчетные стремления. M-me
Пиколова сама говорила, что девушка эта ужасно ей нравится, но почему - она
и сама не знает.
Виссарион, как человек практический, не преминул сейчас же тем
воспользоваться и начал для m-me Николовой делать маленькие вечера, на
которых, разумеется, всегда бывал и начальник губернии, - и на весь город
распространился слух, что губернатор очень благоволит к инженеру
Захаревскому, а это имело последствием то, что у Виссариона от построек
очутилось в кармане тысяч пять лишних; кроме того, внимание начальника
губернии приятно щекотало и самолюбие его. Прокурор не ездил обыкновенно к
брату на эти вечера, но в настоящий вечер приехал, потому что Виссарион,
желая как можно более доставить удовольствия и развлечения гостям, выдумал
пригласить к себе приехавшего в город фокусника, а Иларион, как и многие
умные люди, очень любил фокусы и смотрел на них с величайшим вниманием и
любопытством. Фокусник (с наружностью, свойственною всем в мире фокусникам,
и с засученными немного рукавами фрака) обращался, по преимуществу, к m-me
Пиколовой. Как ловкий плут, он, вероятно, уже проведал, какого рода эта
птица, и, видимо, хотел выразить ей свое уважение.
- Мадам, будьте так добры, возьмите эту карту, - говорил он ей на
каком-то скверном французском языке. - Monsieur le general, и вы, -
обратился он к губернатору.
- А где же мне держать ее? - спрашивал тот, тоже на сквернейшем
французском языке.
- А я вот держу свою у себя под платком! - подхватила Пиколова, тоже на
сквернейшем французском диалекте.
Прокурор не утерпел и заглянул: хорошо ли они держат карты.
- Раз, два! - сказал фокусник и повел по воздуху своей палочкой: карта
начальника г