, что он, как человек новых убеждений,
не преминет... и прочее. Когда он перечитал эти письма, то показался даже
сам себе омерзителен.
- О, любовь! - воскликнул он. - Для тебя одной только я позволяю себе
так подличать!
К Мари он написал коротенько:
"Сокровище мое, хлопочите и молите, чтобы дали мне отпуск, о чем я
вместе с сим прошу министра. Если я еще с полгода не увижу вас, то с ума
сойду".
Когда окончены были все эти послания, с Вихровым от всего того, что он
пережил в этот день, сделался даже истерический припадок, так что он прилег
на постель и начал рыдать, как малый ребенок.
Груня понять не могла, что такое с ним. Грустная, с сложенными руками,
она стояла молча и смотрела на него.
Прокурор, между тем, усевшись с братом и сестрой за обед, не преминул
объяснить:
- А я сейчас вашего постояльца встретил; он хлопочет и совсем желает
уехать в Петербург.
- Скатертью ему и дорога туда! - подхватил инженер, которому до смерти
уже надоел и сам Вихров и всякий разговор об нем.
Прокурор в это время мельком взглянул на сестру.
- Но, может быть, некоторые дамы будут скучать об нем, - проговорил он
с полуулыбкой.
- Может быть, найдутся такие чувствительные сердца, благо они на свете
не переводятся, - сказал инженер.
Юлия, слушая братьев, только бледнела.
- Что же, он свою Миликтрису Кирбитьевну, - спросил Виссарион, разумея
под этим именем Грушу, - с собой берет?
- Нет, я подозреваю, что у него там есть какая-нибудь Кирбитьевна, к
которой он стремится, - подхватил прокурор.
Юлия в это время делала салат, и глаза ее наполнились слезами.
- Уж салат-то наш, по крайней мере, не увлажняйте вашими слезами, -
сказал ей насмешливо инженер.
Юлия поспешно отодвинула от себя салатник.
- Вам обоим, кажется, приятно мучить меня?! - проговорила она.
- Не мучить, а образумить тебя хотим, - сказал ей прокурор, - потому
что он прямо мне сказал, что ни за что не возвратится из Петербурга.
- Что ж из этого? - возразила ему Юлия, уставляя на него еще полные
слез глаза. - Он останется в Петербурге, и я уеду туда.
- Но кто ж тебя пустит? - спросил ее с улыбкой прокурор.
- Отец пустит; я скажу ему, что я хочу этого, - и он переедет со мной в
Петербург.
- Вот это хорошо! - подхватил инженер. - А потом Вихрова куда-нибудь в
Астрахань пихнут - и в Астрахань за ним ехать, его в Сибирь в рудники сошлют
- и в рудники за ним ехать.
- Чтобы типун тебе на язык за это, - в рудники сошлют! - воскликнула
Юлия и не в состоянии даже была остаться за столом, а встала и ушла в свою
комнату.
- Вот втюрилась, дура этакая! - сказал инженер невеселым голосом.
- Да! - подтвердил протяжно и прокурор.
XX
ОБЪЯСНЕНИЕ
Вскоре после того Вихров получил от прокурора коротенькую записку.
"Спешу, любезный Павел Михайлович, уведомить вас, что г-н Клыков
находящееся у него в опекунском управлении имение купил в крепость себе и
испросил у губернатора переследование, на котором мужики, вероятно, заранее
застращенные, дали совершенно противоположные показания тому, что вам
показывали. Не найдете ли нужным принять с своей стороны против этого
какие-нибудь меры?"
Прочитав эту записку, Вихров на первых порах только рассмеялся и
написал Захаревскому
не преминет... и прочее. Когда он перечитал эти письма, то показался даже
сам себе омерзителен.
- О, любовь! - воскликнул он. - Для тебя одной только я позволяю себе
так подличать!
К Мари он написал коротенько:
"Сокровище мое, хлопочите и молите, чтобы дали мне отпуск, о чем я
вместе с сим прошу министра. Если я еще с полгода не увижу вас, то с ума
сойду".
Когда окончены были все эти послания, с Вихровым от всего того, что он
пережил в этот день, сделался даже истерический припадок, так что он прилег
на постель и начал рыдать, как малый ребенок.
Груня понять не могла, что такое с ним. Грустная, с сложенными руками,
она стояла молча и смотрела на него.
Прокурор, между тем, усевшись с братом и сестрой за обед, не преминул
объяснить:
- А я сейчас вашего постояльца встретил; он хлопочет и совсем желает
уехать в Петербург.
- Скатертью ему и дорога туда! - подхватил инженер, которому до смерти
уже надоел и сам Вихров и всякий разговор об нем.
Прокурор в это время мельком взглянул на сестру.
- Но, может быть, некоторые дамы будут скучать об нем, - проговорил он
с полуулыбкой.
- Может быть, найдутся такие чувствительные сердца, благо они на свете
не переводятся, - сказал инженер.
Юлия, слушая братьев, только бледнела.
- Что же, он свою Миликтрису Кирбитьевну, - спросил Виссарион, разумея
под этим именем Грушу, - с собой берет?
- Нет, я подозреваю, что у него там есть какая-нибудь Кирбитьевна, к
которой он стремится, - подхватил прокурор.
Юлия в это время делала салат, и глаза ее наполнились слезами.
- Уж салат-то наш, по крайней мере, не увлажняйте вашими слезами, -
сказал ей насмешливо инженер.
Юлия поспешно отодвинула от себя салатник.
- Вам обоим, кажется, приятно мучить меня?! - проговорила она.
- Не мучить, а образумить тебя хотим, - сказал ей прокурор, - потому
что он прямо мне сказал, что ни за что не возвратится из Петербурга.
- Что ж из этого? - возразила ему Юлия, уставляя на него еще полные
слез глаза. - Он останется в Петербурге, и я уеду туда.
- Но кто ж тебя пустит? - спросил ее с улыбкой прокурор.
- Отец пустит; я скажу ему, что я хочу этого, - и он переедет со мной в
Петербург.
- Вот это хорошо! - подхватил инженер. - А потом Вихрова куда-нибудь в
Астрахань пихнут - и в Астрахань за ним ехать, его в Сибирь в рудники сошлют
- и в рудники за ним ехать.
- Чтобы типун тебе на язык за это, - в рудники сошлют! - воскликнула
Юлия и не в состоянии даже была остаться за столом, а встала и ушла в свою
комнату.
- Вот втюрилась, дура этакая! - сказал инженер невеселым голосом.
- Да! - подтвердил протяжно и прокурор.
XX
ОБЪЯСНЕНИЕ
Вскоре после того Вихров получил от прокурора коротенькую записку.
"Спешу, любезный Павел Михайлович, уведомить вас, что г-н Клыков
находящееся у него в опекунском управлении имение купил в крепость себе и
испросил у губернатора переследование, на котором мужики, вероятно, заранее
застращенные, дали совершенно противоположные показания тому, что вам
показывали. Не найдете ли нужным принять с своей стороны против этого
какие-нибудь меры?"
Прочитав эту записку, Вихров на первых порах только рассмеялся и
написал Захаревскому