у ему надо было ехать, и стал его ждать тут. Он едет пьяный, еле
сидит в телеге-то, я сейчас взял его лошадь под уздцы. Он как взмахнул на
меня глазами-то, сейчас признал, - слух тоже был уж про нас, что мы
пошаливаем в окрестностях, - взмолился мне: "Отпусти, говорит, душу на
покаяние!" Я говорю: "Покайся, это твое дело, а живого уж не отпущу".
Перекрестился он раза три - и затем я его застрелил из винтовки.
- А больше ты никого не убивал?
- Больше из своих рук никого... и всегда даже ругал других, ежели кто
без надобности кровь проливал.
- Где ж ты приставал с шайкой? - спросил Вихров.
- Да сначала хутор у одного барина пустой в лесу стоял, так в нем мы
жили; ну, так тоже спознали нас там скоро; мы перешли потом в Жигулеву гору
на Волгу; там отлично было: спокойно, безопасно!
- Чем же?
- Тем, что ни с которой стороны к той горе подойти нельзя, а можно
только водою подъехать, а в ней пещера есть. Водой сейчас подъехали к этой
пещере, лодку втащили за собой, - и никто не догадается, что тут люди есть.
- Но и к вам точно так же водой могли подъехать?
- Тогда у нас земляной ход был вырыт совсем в другую сторону и дерном
закрыт! Там нас никогда не словили бы; сыро только очень было жить, и
лихорадка со многими стала делаться.
- Где же вас поймали?
- В кабаке! За вином всего в третий раз с Сарапкой пришли, - тут и
захватили, а прочую шайку взяли уж по приказу от Сарапки: он им с нищим
рукавицу свою послал - и будто бы приказывает, чтобы они выходили в такое-то
место; те и вышли, а там солдаты были и переловили их.
- Стало быть, он изменил вам?
- Известно уж, не поберег; меня было сначала заставляли и розгами даже
пугали, я сказал: "Хоть в жерло огненное бросьте, и тогда я того не сделаю,
потому я всей шайке клятву давал не выдавать их николи".
- А Сарапка разве не давал?
- И Сарапка давал; оба начальника мы давали; ну, он тоже, видно, не
побоялся бога, а шкуры своей больше пожалел.
Вихров заинтересовался видеть и Сарапку.
- А он приведен вместе с тобой? - спросил он.
- Приведен, - отвечал Гулливый, - в передней тут стоит.
Вихров велел ввести Сарапку.
Два солдата ввели есаула. Это был горбатый мужичонко, с белокурой
головой и белокурой бородой, в плечах широкий и совсем почти без шеи.
- Ты силен? - спросил его Вихров.
- Ничего, силен! - отвечал ему Сарапка.
- А зачем ты в разбойники пошел?
- От бедности, в кабале большой был у хозяина.
- Ему бы лет сто от кабалы-то не отслужиться, - он взял да и бежал, -
объяснил за него Гулливый.
- Много ли ты душ загубил? - продолжал его расспрашивать Вихров.
Сарапка посмотрел на него исподлобья.
- Я уж говорил-то-тко, сколько, - произнес он.
Вихров заглянул в дело.
- Там сказано: двенадцать душ, - проговорил Вихров.
- Ну, коли двенадцать, так так!
- Верно это?
- Верно.
- Да ты не клеплешь ли на себя, чтобы дольше сидеть в остроге?
- Нет, не клеплю, - отвечал Сарапка.
- Показал правильно, - подтвердил и атаман.
- Отчего же он столько перегубил - зол, что ли, он?
- Кто его знает - зол ли больно, али трусоват: оставь-ко кого в
живых-то, так, пожалуй, и докажет потом, а уж мертвый-то не пикнет никому.
- Правда это? - переспросил Вихров Сарапку.
- Правда! - отвечал тот как-то с
сидит в телеге-то, я сейчас взял его лошадь под уздцы. Он как взмахнул на
меня глазами-то, сейчас признал, - слух тоже был уж про нас, что мы
пошаливаем в окрестностях, - взмолился мне: "Отпусти, говорит, душу на
покаяние!" Я говорю: "Покайся, это твое дело, а живого уж не отпущу".
Перекрестился он раза три - и затем я его застрелил из винтовки.
- А больше ты никого не убивал?
- Больше из своих рук никого... и всегда даже ругал других, ежели кто
без надобности кровь проливал.
- Где ж ты приставал с шайкой? - спросил Вихров.
- Да сначала хутор у одного барина пустой в лесу стоял, так в нем мы
жили; ну, так тоже спознали нас там скоро; мы перешли потом в Жигулеву гору
на Волгу; там отлично было: спокойно, безопасно!
- Чем же?
- Тем, что ни с которой стороны к той горе подойти нельзя, а можно
только водою подъехать, а в ней пещера есть. Водой сейчас подъехали к этой
пещере, лодку втащили за собой, - и никто не догадается, что тут люди есть.
- Но и к вам точно так же водой могли подъехать?
- Тогда у нас земляной ход был вырыт совсем в другую сторону и дерном
закрыт! Там нас никогда не словили бы; сыро только очень было жить, и
лихорадка со многими стала делаться.
- Где же вас поймали?
- В кабаке! За вином всего в третий раз с Сарапкой пришли, - тут и
захватили, а прочую шайку взяли уж по приказу от Сарапки: он им с нищим
рукавицу свою послал - и будто бы приказывает, чтобы они выходили в такое-то
место; те и вышли, а там солдаты были и переловили их.
- Стало быть, он изменил вам?
- Известно уж, не поберег; меня было сначала заставляли и розгами даже
пугали, я сказал: "Хоть в жерло огненное бросьте, и тогда я того не сделаю,
потому я всей шайке клятву давал не выдавать их николи".
- А Сарапка разве не давал?
- И Сарапка давал; оба начальника мы давали; ну, он тоже, видно, не
побоялся бога, а шкуры своей больше пожалел.
Вихров заинтересовался видеть и Сарапку.
- А он приведен вместе с тобой? - спросил он.
- Приведен, - отвечал Гулливый, - в передней тут стоит.
Вихров велел ввести Сарапку.
Два солдата ввели есаула. Это был горбатый мужичонко, с белокурой
головой и белокурой бородой, в плечах широкий и совсем почти без шеи.
- Ты силен? - спросил его Вихров.
- Ничего, силен! - отвечал ему Сарапка.
- А зачем ты в разбойники пошел?
- От бедности, в кабале большой был у хозяина.
- Ему бы лет сто от кабалы-то не отслужиться, - он взял да и бежал, -
объяснил за него Гулливый.
- Много ли ты душ загубил? - продолжал его расспрашивать Вихров.
Сарапка посмотрел на него исподлобья.
- Я уж говорил-то-тко, сколько, - произнес он.
Вихров заглянул в дело.
- Там сказано: двенадцать душ, - проговорил Вихров.
- Ну, коли двенадцать, так так!
- Верно это?
- Верно.
- Да ты не клеплешь ли на себя, чтобы дольше сидеть в остроге?
- Нет, не клеплю, - отвечал Сарапка.
- Показал правильно, - подтвердил и атаман.
- Отчего же он столько перегубил - зол, что ли, он?
- Кто его знает - зол ли больно, али трусоват: оставь-ко кого в
живых-то, так, пожалуй, и докажет потом, а уж мертвый-то не пикнет никому.
- Правда это? - переспросил Вихров Сарапку.
- Правда! - отвечал тот как-то с