- Нет, врешь, шалишь, видывал! - подхватила бойко Лизавета.
- Ну, где же я тебя видывал, где? - начал как бы увещевать ее атаман. -
Я, дура ты экая, в душегубстве повинился; пожалел ли бы я тебя оговорить,
как бы только это правда была?
Лизавета слушала его стоя, отвернувшись к окну и смотря на улицу.
- Позовите теперь Сарапку, - сказал Вихров, чтобы с обоими разбойниками
дать Лизавете очную ставку.
Тот вошел и никакого, в противоположность атаману, внимания не обратил
на Лизавету.
- Ты знаешь ее? - спросил его Вихров.
- Нет, - отвечал Сарапка, не глядя на Лизавету.
- Вот видишь, и этот говорит, что тебя не знает.
- Да хоть бы они все говорили, - не сказывают, запираются.
Атаман усмехнулся.
- Есть нам из-за чего запираться-то, - начал он, - ну, коли ты
говоришь, что у нас была, - где же ты у нас была?
- В лесу! - отвечала Лизавета.
- Да ведь лес велик! Кое место в лесу?
- На хуторе барском!..
Атаман с удивлением пожал плечами, а Сарапка при этом только исподлобья
на нее взглянул.
- Что ж ты делала у них? - спросил уж ее Вихров.
- Пила, разговаривала с ними.
- О чем?
- Они спрашивали, кои у нас мужики богаты, чтобы ограбить их; я им
сказывала.
- А они что тебе рассказывали?
- Рассказывали, что бабу около нашего селенья убили.
- Было это? - спросил Вихров атамана.
- Было, точно-с. Вон он и убил! - отвечал атаман, показывая головой на
Сарапку.
- Так ты стоишь на своем, что была с разбойниками в согласии? - спросил
Вихров Лизавету.
- Стою, - отвечала та.
- А вы стоите, что не была? - прибавил он разбойникам.
- Стоим-с, - отвечал атаман.
- Ну, хорошо, - сказал Вихров и разбойников велел опять вывести, а
Лизавету оставить.
Несколько времени он смотрел ей в лицо; она стояла и как бы усмехалась.
- Послушай, - начал он, - зачем ты наговариваешь на себя? Если ты мне
не скажешь причины тому, я сейчас же тебя из острога выпущу и от всякого
дела освобожу.
Лизавета побледнела.
- Да как же вы меня выпустите, коли я сама говорю?
- Это ничего не значит: твои слова не подтверждаются.
- А коли скажу, вы не выпустите меня? - спросила Лизавета.
- Если скажешь, не выпущу!
- Мне в Сибирь хочется уйти - вот зачем! - отвечала Лизавета, и у нее
вдруг наполнились глаза слезами.
- Зачем же тебе в Сибирь уйти хочется?
- Чтобы с мужем не жить!
- А ты не любишь его?
- Нет, по неволе я выдана.
- Ну, да ты так бы куда-нибудь от него отпросилась.
- Не пускает, все лезет ко мне: вот и в острог теперь все ходит ко мне.
А что, сударь, коли я в Сибирь уйду, он никогда уже не может меня к себе
воротить?
- Никогда.
Лицо Лизаветы окончательно просияло.
- И ты твердо и непременно решилась уйти от него?
- Еще бы не твердо, а не то руки на себя наложу.
- И никогда не раскаешься в том, что сделала это?
- Николи! Мне вот говорят, что наказывать меня будут, - да пусть себе
наказывают. Лучше временное претерпеть мучение, чем весь век маяться.
Вихров пожал плечами и стал ходить по комнате.
- Вот видишь, - начал он, - я не имею права этого сказать, но ты сама
попроси атамана, чтобы он тебя оговорил; я вас оставлю с ним вдвоем.
Сказав это, он снова велел ввести атамана, а сам, будто бы случайно,
вышел в другую комнату.
Он сл
- Ну, где же я тебя видывал, где? - начал как бы увещевать ее атаман. -
Я, дура ты экая, в душегубстве повинился; пожалел ли бы я тебя оговорить,
как бы только это правда была?
Лизавета слушала его стоя, отвернувшись к окну и смотря на улицу.
- Позовите теперь Сарапку, - сказал Вихров, чтобы с обоими разбойниками
дать Лизавете очную ставку.
Тот вошел и никакого, в противоположность атаману, внимания не обратил
на Лизавету.
- Ты знаешь ее? - спросил его Вихров.
- Нет, - отвечал Сарапка, не глядя на Лизавету.
- Вот видишь, и этот говорит, что тебя не знает.
- Да хоть бы они все говорили, - не сказывают, запираются.
Атаман усмехнулся.
- Есть нам из-за чего запираться-то, - начал он, - ну, коли ты
говоришь, что у нас была, - где же ты у нас была?
- В лесу! - отвечала Лизавета.
- Да ведь лес велик! Кое место в лесу?
- На хуторе барском!..
Атаман с удивлением пожал плечами, а Сарапка при этом только исподлобья
на нее взглянул.
- Что ж ты делала у них? - спросил уж ее Вихров.
- Пила, разговаривала с ними.
- О чем?
- Они спрашивали, кои у нас мужики богаты, чтобы ограбить их; я им
сказывала.
- А они что тебе рассказывали?
- Рассказывали, что бабу около нашего селенья убили.
- Было это? - спросил Вихров атамана.
- Было, точно-с. Вон он и убил! - отвечал атаман, показывая головой на
Сарапку.
- Так ты стоишь на своем, что была с разбойниками в согласии? - спросил
Вихров Лизавету.
- Стою, - отвечала та.
- А вы стоите, что не была? - прибавил он разбойникам.
- Стоим-с, - отвечал атаман.
- Ну, хорошо, - сказал Вихров и разбойников велел опять вывести, а
Лизавету оставить.
Несколько времени он смотрел ей в лицо; она стояла и как бы усмехалась.
- Послушай, - начал он, - зачем ты наговариваешь на себя? Если ты мне
не скажешь причины тому, я сейчас же тебя из острога выпущу и от всякого
дела освобожу.
Лизавета побледнела.
- Да как же вы меня выпустите, коли я сама говорю?
- Это ничего не значит: твои слова не подтверждаются.
- А коли скажу, вы не выпустите меня? - спросила Лизавета.
- Если скажешь, не выпущу!
- Мне в Сибирь хочется уйти - вот зачем! - отвечала Лизавета, и у нее
вдруг наполнились глаза слезами.
- Зачем же тебе в Сибирь уйти хочется?
- Чтобы с мужем не жить!
- А ты не любишь его?
- Нет, по неволе я выдана.
- Ну, да ты так бы куда-нибудь от него отпросилась.
- Не пускает, все лезет ко мне: вот и в острог теперь все ходит ко мне.
А что, сударь, коли я в Сибирь уйду, он никогда уже не может меня к себе
воротить?
- Никогда.
Лицо Лизаветы окончательно просияло.
- И ты твердо и непременно решилась уйти от него?
- Еще бы не твердо, а не то руки на себя наложу.
- И никогда не раскаешься в том, что сделала это?
- Николи! Мне вот говорят, что наказывать меня будут, - да пусть себе
наказывают. Лучше временное претерпеть мучение, чем весь век маяться.
Вихров пожал плечами и стал ходить по комнате.
- Вот видишь, - начал он, - я не имею права этого сказать, но ты сама
попроси атамана, чтобы он тебя оговорил; я вас оставлю с ним вдвоем.
Сказав это, он снова велел ввести атамана, а сам, будто бы случайно,
вышел в другую комнату.
Он сл