до глубины души всем этим, уехал домой и сейчас же принялся
писать к Мари.
"Обожаемая, но жестокая кузина! Вы до сих пор не отвечаете мне на мое
письмо, а между тем я сгораю от нетерпения в ожидании вашего ответа, который
один может спасти и утешить меня в моем гадком положении!.. Знаете ли вы,
что, может быть, нет более трагического положения, как положение человека,
который бы у нас в России вздумал честно служить. Трудно вообразить себе -
до какой деморализации дошло у нас так называемое чиновничество. На целый
губернский город выищется не более двух - трех сносно честных людей, за
которых, вероятно, бог и терпит сей град на земле, но которых, тем не менее,
все-таки со временем съедят и выживут. Я только еще успел немножко почестней
пошевелиться в этом омуте всевозможных гадостей и мерзостей, как на меня
сейчас же пошли доносы и изветы, но я дал себе слово биться до конца - пусть
даже ссылают меня за то в Сибирь, ибо без благоприятного ответа вашего на
последнее письмо мое - мне решительно это все равно. "Я плыву и плыву через
мглу на скалу и сложу мою главу неоплаканную!" Помните эти стихи, которые я
читал вам еще в юности? Жду вашего письма".
XVI
РАЗБОЙНИКИ
Первое намерение начальника губернии было, кажется, допечь моего героя
неприятными делами. Не больше как через неделю Вихров, сидя у себя в
комнате, увидел, что на двор к ним въехал на ломовом извозчике с кипами
бумаг солдат, в котором он узнал сторожа из канцелярии губернатора.
- Дело, ваше благородие, привез к вам, - сказал тот, входя к нему в
комнату.
- Как, дело привез? - спросил с удивлением Вихров.
- Больно, дьявол, велико оно; позвольте, ваше благородие, таскать его в
горницу.
- Таскай, - сказал Вихров.
Солдат сначала притащил один том, потом другой, третий и, наконец,
восемь.
- Какое же это дело? - спросил Вихров.
- Все вот этих разбойников; десять раз уж я таскаю его к разным
господам чиновникам.
Вихров взял из рук солдата предписание, в котором очень коротко было
сказано: "Препровождая к вашему благородию дело о поимке в Новоперховском
уезде шайки разбойников, предписываю вам докончить оное и представить ко мне
в самом непродолжительном времени обратно".
- Это, ваше благородие, все уголовная палата делает, - толковал ему
солдат, - велико оно очень - и, чтобы не судить его, она и перепихивает его
к нам в канцелярию; а мы вот и таскайся с ним!.. На свой счет, ваше
благородие, извозчика нанимал, ей-богу, - казначей не даст денег. "Неси,
говорит, на себе!" Ну, стащишь ли, ваше благородие, экого черта на себе!
Вихров сжалился над бедным сторожем и заплатил за извозчика.
- Дай бог только, ваше благородие, последний раз уж его таскать-с, -
сказал тот и ушел.
Вихров принялся читать препровожденные к нему восемь томов - и из
разной бесполезнейшей и ненужной переписки он успел, наконец, извлечь, что в
Новоперховском уезде появилась шайка разбойников из шестнадцати человек, под
предводительством атамана Гулливого и есаула Сарапки, что они убили
волостного голову, грабили на дорогах, сожгли фабрику одного помещика и,
наконец, особо наряженной комиссиею были пойманы. В деле (как увидел Вихров,
внимательно рассмотрев его) не разъяснено было только одно обстоятельство:
крестьянк
писать к Мари.
"Обожаемая, но жестокая кузина! Вы до сих пор не отвечаете мне на мое
письмо, а между тем я сгораю от нетерпения в ожидании вашего ответа, который
один может спасти и утешить меня в моем гадком положении!.. Знаете ли вы,
что, может быть, нет более трагического положения, как положение человека,
который бы у нас в России вздумал честно служить. Трудно вообразить себе -
до какой деморализации дошло у нас так называемое чиновничество. На целый
губернский город выищется не более двух - трех сносно честных людей, за
которых, вероятно, бог и терпит сей град на земле, но которых, тем не менее,
все-таки со временем съедят и выживут. Я только еще успел немножко почестней
пошевелиться в этом омуте всевозможных гадостей и мерзостей, как на меня
сейчас же пошли доносы и изветы, но я дал себе слово биться до конца - пусть
даже ссылают меня за то в Сибирь, ибо без благоприятного ответа вашего на
последнее письмо мое - мне решительно это все равно. "Я плыву и плыву через
мглу на скалу и сложу мою главу неоплаканную!" Помните эти стихи, которые я
читал вам еще в юности? Жду вашего письма".
XVI
РАЗБОЙНИКИ
Первое намерение начальника губернии было, кажется, допечь моего героя
неприятными делами. Не больше как через неделю Вихров, сидя у себя в
комнате, увидел, что на двор к ним въехал на ломовом извозчике с кипами
бумаг солдат, в котором он узнал сторожа из канцелярии губернатора.
- Дело, ваше благородие, привез к вам, - сказал тот, входя к нему в
комнату.
- Как, дело привез? - спросил с удивлением Вихров.
- Больно, дьявол, велико оно; позвольте, ваше благородие, таскать его в
горницу.
- Таскай, - сказал Вихров.
Солдат сначала притащил один том, потом другой, третий и, наконец,
восемь.
- Какое же это дело? - спросил Вихров.
- Все вот этих разбойников; десять раз уж я таскаю его к разным
господам чиновникам.
Вихров взял из рук солдата предписание, в котором очень коротко было
сказано: "Препровождая к вашему благородию дело о поимке в Новоперховском
уезде шайки разбойников, предписываю вам докончить оное и представить ко мне
в самом непродолжительном времени обратно".
- Это, ваше благородие, все уголовная палата делает, - толковал ему
солдат, - велико оно очень - и, чтобы не судить его, она и перепихивает его
к нам в канцелярию; а мы вот и таскайся с ним!.. На свой счет, ваше
благородие, извозчика нанимал, ей-богу, - казначей не даст денег. "Неси,
говорит, на себе!" Ну, стащишь ли, ваше благородие, экого черта на себе!
Вихров сжалился над бедным сторожем и заплатил за извозчика.
- Дай бог только, ваше благородие, последний раз уж его таскать-с, -
сказал тот и ушел.
Вихров принялся читать препровожденные к нему восемь томов - и из
разной бесполезнейшей и ненужной переписки он успел, наконец, извлечь, что в
Новоперховском уезде появилась шайка разбойников из шестнадцати человек, под
предводительством атамана Гулливого и есаула Сарапки, что они убили
волостного голову, грабили на дорогах, сожгли фабрику одного помещика и,
наконец, особо наряженной комиссиею были пойманы. В деле (как увидел Вихров,
внимательно рассмотрев его) не разъяснено было только одно обстоятельство:
крестьянк