ышал, что Лизавета что-то долго и негромко говорила атаману, а
когда, наконец, разговор между ними совершенно прекратился, - он вошел к
ним. Лицо у Лизаветы было заплакано, а атаман стоял и грустно усмехался.
- Что вы, столковались ли? - спросил Вихров.
- Да теперь точно что, - отвечал атаман с прежней усмешкой, -
припомнил, она была у нас.
- И вести вам давала?
- Давала и вести.
- И вы ей о разбоях рассказывали?
- Рассказывали.
- И ты начальству об том никому не объявляла?
- Не объявляла-с, - отвечала Лизавета.
Вихров все это записал.
- Ну, теперь крепко; смотри, - прибавил он Лизавете, - не раскайся и не
попеняй после на нас.
- О, нет-с, сударь, как это возможно! - возразила Лизавета. - Благодарю
только покорно!.. Благодарю и вас оченно! - прибавила она уже с некоторым
кокетством и атаману.
Тот покачал только головой.
- Баба-то что оно значит, удивительная вещь, право! - проговорил он.
Отпустив затем разбойников и Лизавету, Вихров подошел к окну и невольно
начал смотреть, как конвойные, с ружьями под приклад, повели их по площади,
наполненной по случаю базара народом. Лизавета шла весело и даже как бы
несколько гордо. Атаман был задумчив и только по временам поворачивал то
туда, то сюда голову свою к народу. Сарапка шел, потупившись, и ни на кого
не смотрел.
Всем им народ беспрестанно подавал: кто копейку, кто калач. Гарнизонные
солдаты шли за преступниками, ковыляя и заплетаясь своими старческими
ногами.
XVII
БЕГУНЫ
Дня через три Вихров опять уже ехал по новому поручению, в тарантасе, с
непременным членом земского суда.
Губернатор послал его в этот раз на довольно даже опасное поручение:
помощник его, непременный член суда (сам исправник схитрил и сказался
больным), был очень еще молодой человек, с оловянными, тусклыми глазами и с
отвислыми губами.
- Лес этот, где мы будем отыскивать бегунов, большой? - спросил его
Вихров.
- Больсой-с, я думаю-с! - просюсюкал член суда.
- Что ж, нам надобно будет взять народу, мужиков?
- Возьмем-с, я сбегаю-с.
Вихров больше и говорить с ним не стал, видя, что какого-нибудь совета
полезного от него получить не было возможности; чем более они потом начали
приближаться к месту их назначения, тем лесистее делались окрестности;
селений было почти не видать, а все пошли какие-то ровные поляны, кругом
коих по всему горизонту шел лес, а сверху виднелось небо.
- Ты Поярково-то самое знаешь? - спросил Вихров кучера, посмотрев в
предписание, в котором было сказано, что бегуны укрываются в лесах близ
деревни Поярково.
- Знаю-с, - отвечал тот.
- Подъехав к селению, - продолжал ему приказывать Вихров, - ты
остановись у околицы, а вы сходите и созовите понятых и приведите их ко мне,
- обратился он к члену суда.
- Слушаю-с, - отвечал тот.
Кучер у первой же попавшейся на дороге и очень большой деревни
остановил лошадей.
- Вот и Поярково! - сказал он, обращаясь к Вихрову.
- Я пойду-с теперь, - сказал непременный член и как-то ужасно неловко
вылез из тарантаса. Когда он встал на ноги, то оказалось (Вихров до этого
видел его только сидящим)... оказалось, что он был необыкновенно худой,
высокий, в какой-то длинной-предлинной ваточной шине
когда, наконец, разговор между ними совершенно прекратился, - он вошел к
ним. Лицо у Лизаветы было заплакано, а атаман стоял и грустно усмехался.
- Что вы, столковались ли? - спросил Вихров.
- Да теперь точно что, - отвечал атаман с прежней усмешкой, -
припомнил, она была у нас.
- И вести вам давала?
- Давала и вести.
- И вы ей о разбоях рассказывали?
- Рассказывали.
- И ты начальству об том никому не объявляла?
- Не объявляла-с, - отвечала Лизавета.
Вихров все это записал.
- Ну, теперь крепко; смотри, - прибавил он Лизавете, - не раскайся и не
попеняй после на нас.
- О, нет-с, сударь, как это возможно! - возразила Лизавета. - Благодарю
только покорно!.. Благодарю и вас оченно! - прибавила она уже с некоторым
кокетством и атаману.
Тот покачал только головой.
- Баба-то что оно значит, удивительная вещь, право! - проговорил он.
Отпустив затем разбойников и Лизавету, Вихров подошел к окну и невольно
начал смотреть, как конвойные, с ружьями под приклад, повели их по площади,
наполненной по случаю базара народом. Лизавета шла весело и даже как бы
несколько гордо. Атаман был задумчив и только по временам поворачивал то
туда, то сюда голову свою к народу. Сарапка шел, потупившись, и ни на кого
не смотрел.
Всем им народ беспрестанно подавал: кто копейку, кто калач. Гарнизонные
солдаты шли за преступниками, ковыляя и заплетаясь своими старческими
ногами.
XVII
БЕГУНЫ
Дня через три Вихров опять уже ехал по новому поручению, в тарантасе, с
непременным членом земского суда.
Губернатор послал его в этот раз на довольно даже опасное поручение:
помощник его, непременный член суда (сам исправник схитрил и сказался
больным), был очень еще молодой человек, с оловянными, тусклыми глазами и с
отвислыми губами.
- Лес этот, где мы будем отыскивать бегунов, большой? - спросил его
Вихров.
- Больсой-с, я думаю-с! - просюсюкал член суда.
- Что ж, нам надобно будет взять народу, мужиков?
- Возьмем-с, я сбегаю-с.
Вихров больше и говорить с ним не стал, видя, что какого-нибудь совета
полезного от него получить не было возможности; чем более они потом начали
приближаться к месту их назначения, тем лесистее делались окрестности;
селений было почти не видать, а все пошли какие-то ровные поляны, кругом
коих по всему горизонту шел лес, а сверху виднелось небо.
- Ты Поярково-то самое знаешь? - спросил Вихров кучера, посмотрев в
предписание, в котором было сказано, что бегуны укрываются в лесах близ
деревни Поярково.
- Знаю-с, - отвечал тот.
- Подъехав к селению, - продолжал ему приказывать Вихров, - ты
остановись у околицы, а вы сходите и созовите понятых и приведите их ко мне,
- обратился он к члену суда.
- Слушаю-с, - отвечал тот.
Кучер у первой же попавшейся на дороге и очень большой деревни
остановил лошадей.
- Вот и Поярково! - сказал он, обращаясь к Вихрову.
- Я пойду-с теперь, - сказал непременный член и как-то ужасно неловко
вылез из тарантаса. Когда он встал на ноги, то оказалось (Вихров до этого
видел его только сидящим)... оказалось, что он был необыкновенно худой,
высокий, в какой-то длинной-предлинной ваточной шине