ердито.
- Вот видите что-с, - продолжал Вихров, снова начав рассматривать дело.
- Крестьянская жена Елизавета Петрова показывает, что она к вам в шайку
ходила и знакомство с вами вела: правда это или нет?
- Слышали мы, сударь, это, - начал отвечать атаман, - сказывали, что
бабенка какая-то болтает это, - и в остроге, говорят, она содержится за то;
но не помним мы как-то того, - хаживали точно что к нам из разных селений
женщины: которую грозой, а которую и деньгами к себе мы прилучали, но чтобы
Елизавета Петрова какая была, - не помним.
- Ну, а ты не помнишь ли? - спросил Вихров Сарапку.
- Нет, и я не помню тоже! - отвечал тот.
- А вам не показывали ее? - спросил Вихров уже атамана.
- Нет-с, въявь-то не показывали; может, и признаем, как в лицо-то
увидим.
- Я вам ее покажу, когда отберу от нее показание, а вы выйдите пока!
Разбойники с своими конвойными вышли вниз в избу, а вместо их другие
конвойные ввели Елизавету Петрову. Она весело и улыбаясь вошла в комнату,
занимаемую Вихровым; одета она была в нанковую поддевку, в башмаки; на
голове у ней был новый, нарядный платок. Собой она была очень красивая
брюнетка и стройна станом. Вихров велел солдату выйти и остался с ней
наедине, чтобы она была откровеннее.
- Скажи, пожалуйста, как ты попала в это дело разбойничье? - спросил он
ее.
- Тут чиновники вот тоже были; я сама пришла к ним и сказалась, -
отвечала она довольно бойко.
- Что же ты сказалась?
- Что я с разбойниками этими самыми в знати была.
- Но они, однако, говорят, что не знают тебя...
- А пес их знает, пошто они это говорят.
- А ты утверждаешь, что их знаешь?
- Утверждаю.
- Что с обоими с ними - с атаманом и есаулом - даже была близка?
- Известно...
- Стало быть, ты дурного поведения?
- Какая уж есть, такая и живу, - отвечала Лизавета, слегка улыбнувшись.
- Что же, у тебя есть муж?
- Муж есть, и свекор, и свекровь.
- Может быть, тебе жить у них было плохо?
- Какое же плохо? Так, как у всех баб, - отвечала Лизавета и как будто
бы сконфузилась при этом немного.
- А мужа ты любишь?
При этом вопросе Лизавета явно уж покраснела.
- Люблю! - протянула она.
- А что он - старый али молодой?
- А кто его знает - средственный.
- А собой красив?
- Ничего, красив!
- Позовите атамана! - крикнул Вихров.
Через несколько мгновений вошел атаман.
Он сначала поклонился Лизавете. Лицо его явно выражало, что он ее не
знает. Она тоже ему поклонилась и при этом слегка усмехнулась.
- Знаешь ты ее? - спросил Вихров атамана.
Тот еще несколько времени пристально посмотрел на Лизавету.
- Никак нет-с, сударь! - отвечал он.
- А она говорит, что тебя знает, - сказал Вихров.
- Не знаю, где она меня знала, - отвечал атаман и пожал даже от
удивления плечами.
- Как же не знаю, - знаю, - отвечала Лизавета с не сходящей с уст
улыбкой.
- Знает так, что и любовницей твоей была; была ведь? - спросил Вихров
Лизавету.
- Была-с, - проговорила она и при этом опять заметно сконфузилась.
- И любовницей даже была - здравствуйте, мое вам почтение! - произнес
шутя и с удивлением атаман.
- Что же, не была? - спросил его Вихров.
- Какое, сударь, помилуйте! Как же она любовницей моей могла быть, коли
я и не видывал ее?
- Вот видите что-с, - продолжал Вихров, снова начав рассматривать дело.
- Крестьянская жена Елизавета Петрова показывает, что она к вам в шайку
ходила и знакомство с вами вела: правда это или нет?
- Слышали мы, сударь, это, - начал отвечать атаман, - сказывали, что
бабенка какая-то болтает это, - и в остроге, говорят, она содержится за то;
но не помним мы как-то того, - хаживали точно что к нам из разных селений
женщины: которую грозой, а которую и деньгами к себе мы прилучали, но чтобы
Елизавета Петрова какая была, - не помним.
- Ну, а ты не помнишь ли? - спросил Вихров Сарапку.
- Нет, и я не помню тоже! - отвечал тот.
- А вам не показывали ее? - спросил Вихров уже атамана.
- Нет-с, въявь-то не показывали; может, и признаем, как в лицо-то
увидим.
- Я вам ее покажу, когда отберу от нее показание, а вы выйдите пока!
Разбойники с своими конвойными вышли вниз в избу, а вместо их другие
конвойные ввели Елизавету Петрову. Она весело и улыбаясь вошла в комнату,
занимаемую Вихровым; одета она была в нанковую поддевку, в башмаки; на
голове у ней был новый, нарядный платок. Собой она была очень красивая
брюнетка и стройна станом. Вихров велел солдату выйти и остался с ней
наедине, чтобы она была откровеннее.
- Скажи, пожалуйста, как ты попала в это дело разбойничье? - спросил он
ее.
- Тут чиновники вот тоже были; я сама пришла к ним и сказалась, -
отвечала она довольно бойко.
- Что же ты сказалась?
- Что я с разбойниками этими самыми в знати была.
- Но они, однако, говорят, что не знают тебя...
- А пес их знает, пошто они это говорят.
- А ты утверждаешь, что их знаешь?
- Утверждаю.
- Что с обоими с ними - с атаманом и есаулом - даже была близка?
- Известно...
- Стало быть, ты дурного поведения?
- Какая уж есть, такая и живу, - отвечала Лизавета, слегка улыбнувшись.
- Что же, у тебя есть муж?
- Муж есть, и свекор, и свекровь.
- Может быть, тебе жить у них было плохо?
- Какое же плохо? Так, как у всех баб, - отвечала Лизавета и как будто
бы сконфузилась при этом немного.
- А мужа ты любишь?
При этом вопросе Лизавета явно уж покраснела.
- Люблю! - протянула она.
- А что он - старый али молодой?
- А кто его знает - средственный.
- А собой красив?
- Ничего, красив!
- Позовите атамана! - крикнул Вихров.
Через несколько мгновений вошел атаман.
Он сначала поклонился Лизавете. Лицо его явно выражало, что он ее не
знает. Она тоже ему поклонилась и при этом слегка усмехнулась.
- Знаешь ты ее? - спросил Вихров атамана.
Тот еще несколько времени пристально посмотрел на Лизавету.
- Никак нет-с, сударь! - отвечал он.
- А она говорит, что тебя знает, - сказал Вихров.
- Не знаю, где она меня знала, - отвечал атаман и пожал даже от
удивления плечами.
- Как же не знаю, - знаю, - отвечала Лизавета с не сходящей с уст
улыбкой.
- Знает так, что и любовницей твоей была; была ведь? - спросил Вихров
Лизавету.
- Была-с, - проговорила она и при этом опять заметно сконфузилась.
- И любовницей даже была - здравствуйте, мое вам почтение! - произнес
шутя и с удивлением атаман.
- Что же, не была? - спросил его Вихров.
- Какое, сударь, помилуйте! Как же она любовницей моей могла быть, коли
я и не видывал ее?