кончил, -
проговорил он.
- А у вас нужное разве дело?
- Очень нужное! - подхватил Вихров.
Адъютант лениво пошел в кабинет. Там он пробыл довольно долго.
Начальник губернии, после его доклада, все почему-то не удостоивал его
ответа и смотрел на бумагу.
- Пусть подождет, я выйду туда, - сказал он наконец.
- Он сюда выйдет! - проговорил еще небрежнее адъютант и, сев на свое
место, не стал даже и разговаривать с Вихровым, который, прождав еще с час,
хотел было оставить дело и уехать, но дверь из кабинета отворилась наконец -
и губернатор показался; просителей на этот раз никого не было.
Губернатор подошел к вставшему на ноги Вихрову и ни слова не начинал
говорить, как бы ожидая, что тот скажет.
Вихров подал ему рапорт о деле и назвал последнее только по имени.
Губернатор пробежал его рапорт с начала до конца.
- Там крестьяне, говорят, оказали неповиновение, - проговорил он,
наконец, каким-то глухим голосом.
- Я не видал никакого неповиновения, - отвечал Вихров.
- Я говорю не в отношении вас, а в отношении опекуна, - произнес
губернатор самым равнодушным тоном, как бы не принимая в этом деле никакого
личного участия.
- Я не слыхал об этом, - отвечал Вихров.
- Мне по этому делу, может быть, опять придется послать, - проговорил
губернатор и с делом ушел в кабинет.
Вихров остался в совершенном недоумении от такого приема и поехал, по
своему обещанию, рассказать об том прокурору. Там он застал Виссариона
Захаревского.
Вихров сейчас же стал рассказывать, как губернатор его принял:
- Во-первых, в кабинет к себе не пустил и заставил дожидаться часа два;
я по этому заключил, что он очень гневен был на меня; но потом, когда он
вышел в приемную, то был тих и спокоен, как ангел!
- Ну, ваше дело, значит, плохо, - подхватил прокурор, - значит, он
запасся против вас серьезными фактами, по которым он жамкнет и давнет вас
отличнейшим образом.
- Это почему вы думаете? - спросил Вихров.
- Потому что, если бы он не чувствовал против вас силы, он бы
бесновался, кричал, как он обыкновенно делает всегда с людьми, против
которых он ничего не может сделать, но с вами он был тих и спокоен: значит,
вы у него в лапках - и он вас задушит, когда только ему вздумается.
- А, черт с ним, что же он такое особенное может сделать со мной! -
воскликнул Вихров.
- Я не знаю, что, собственно, по этому делу, о котором говорит мой
брат, - вмешался в их разговор инженер, - но вот чему я вчера был сам
свидетелем. Он позвал меня посмотреть, чтобы поправить ему потолок в зале, и
в это же время я в зале вижу - стоит какой-то поп. Я спросил дежурного
чиновника: "Кто это такой?" Он говорит: "Это единоверческий священник!"
Губернатор, как вышел, так сейчас же подошел к нему, и он при мне же стал
ему жаловаться именно на вас, что вы там послабляли, что ли, раскольникам...
и какая-то становая собирала какие-то деньги для вас, - так что губернатор,
видя, что тот что-то такое серьезное хочет ему донести, отвел его в сторону
от меня и стал с ним потихоньку разговаривать.
- Это уж еще что-то такое новое на меня! - сказал Вихров прокурору.
- Теперь так это и пойдет; вероятно, даже будет нарочно выискивать и
подучать, - сказал тот.
- Но, наконец, это скучно и несносно становится! - произнес Вихров и,
возмущенный
проговорил он.
- А у вас нужное разве дело?
- Очень нужное! - подхватил Вихров.
Адъютант лениво пошел в кабинет. Там он пробыл довольно долго.
Начальник губернии, после его доклада, все почему-то не удостоивал его
ответа и смотрел на бумагу.
- Пусть подождет, я выйду туда, - сказал он наконец.
- Он сюда выйдет! - проговорил еще небрежнее адъютант и, сев на свое
место, не стал даже и разговаривать с Вихровым, который, прождав еще с час,
хотел было оставить дело и уехать, но дверь из кабинета отворилась наконец -
и губернатор показался; просителей на этот раз никого не было.
Губернатор подошел к вставшему на ноги Вихрову и ни слова не начинал
говорить, как бы ожидая, что тот скажет.
Вихров подал ему рапорт о деле и назвал последнее только по имени.
Губернатор пробежал его рапорт с начала до конца.
- Там крестьяне, говорят, оказали неповиновение, - проговорил он,
наконец, каким-то глухим голосом.
- Я не видал никакого неповиновения, - отвечал Вихров.
- Я говорю не в отношении вас, а в отношении опекуна, - произнес
губернатор самым равнодушным тоном, как бы не принимая в этом деле никакого
личного участия.
- Я не слыхал об этом, - отвечал Вихров.
- Мне по этому делу, может быть, опять придется послать, - проговорил
губернатор и с делом ушел в кабинет.
Вихров остался в совершенном недоумении от такого приема и поехал, по
своему обещанию, рассказать об том прокурору. Там он застал Виссариона
Захаревского.
Вихров сейчас же стал рассказывать, как губернатор его принял:
- Во-первых, в кабинет к себе не пустил и заставил дожидаться часа два;
я по этому заключил, что он очень гневен был на меня; но потом, когда он
вышел в приемную, то был тих и спокоен, как ангел!
- Ну, ваше дело, значит, плохо, - подхватил прокурор, - значит, он
запасся против вас серьезными фактами, по которым он жамкнет и давнет вас
отличнейшим образом.
- Это почему вы думаете? - спросил Вихров.
- Потому что, если бы он не чувствовал против вас силы, он бы
бесновался, кричал, как он обыкновенно делает всегда с людьми, против
которых он ничего не может сделать, но с вами он был тих и спокоен: значит,
вы у него в лапках - и он вас задушит, когда только ему вздумается.
- А, черт с ним, что же он такое особенное может сделать со мной! -
воскликнул Вихров.
- Я не знаю, что, собственно, по этому делу, о котором говорит мой
брат, - вмешался в их разговор инженер, - но вот чему я вчера был сам
свидетелем. Он позвал меня посмотреть, чтобы поправить ему потолок в зале, и
в это же время я в зале вижу - стоит какой-то поп. Я спросил дежурного
чиновника: "Кто это такой?" Он говорит: "Это единоверческий священник!"
Губернатор, как вышел, так сейчас же подошел к нему, и он при мне же стал
ему жаловаться именно на вас, что вы там послабляли, что ли, раскольникам...
и какая-то становая собирала какие-то деньги для вас, - так что губернатор,
видя, что тот что-то такое серьезное хочет ему донести, отвел его в сторону
от меня и стал с ним потихоньку разговаривать.
- Это уж еще что-то такое новое на меня! - сказал Вихров прокурору.
- Теперь так это и пойдет; вероятно, даже будет нарочно выискивать и
подучать, - сказал тот.
- Но, наконец, это скучно и несносно становится! - произнес Вихров и,
возмущенный