за грудь, которым явно хотела показать, что, напротив, - множко.
- Чем же, собственно? - спросил Вихров, садясь от нее довольно далеко.
- Я не спала все это время, а потому сил совершенно нет, - отвечала
Юлия, устремляя на Вихрова нежный взор.
Он, со своей стороны, просто не знал - куда себя и девать.
- Послушайте, Вихров, - начала Юлия, - скажите мне, могу я вас считать
себе другом?
- Сколько вам угодно! - отвечал он, стараясь придать начинающемуся
разговору шутливый тон.
- И вы будете со мной откровенны? - продолжала Юлия.
- В чем могу! - отвечал Вихров, пожимая плечами.
- Скажите, - говорила Юлия (она в это время держала глаза опущенные
вниз), - вы кроме Фатеевой не любили и не любите никакой другой женщины?
- Любил! - отвечал Вихров односложно.
- Но надеюсь, - продолжала Юлия, - что в этом случае ваш вкус не
унизился до какой-нибудь госпожи - очень уж невысокого происхождения?
Вихров при этом взглянул на Юлию: он догадался, что она намекает ему на
Грушу, - и ему вздумалось немного подшутить над ней за ее барскую замашку.
- А отчего же и не унизиться? - спросил он.
- Да потому что... - отвечала Юлия, вся вспыхнув и пожимая плечами, -
интересного тут ничего нет... может быть, впрочем, это только какое-нибудь
временное увлечение?
- Может быть и временное, - отвечал загадочно Вихров.
Юлия не знала - как и понять его. Насчет Груши ей разболтал и этим
очень обеспокоил ее брат Виссарион.
- Никогда он на тебе не женится, - бухнул он ей прямо, - потому что у
него дома есть предмет страсти.
Юлия вопросительно посмотрела на брата.
- Я пятьсот рублей предлагал, чтобы получить только взаимность, - не
приняла.
Виссарион более вящего доказательства не полагал и нужным прибавлять со
своей стороны.
- Может быть - ты не нравишься ей, - проговорила Юлия, потупляясь.
- Ну да, не нравишься... Нравятся им только деньги, а если не берет,
значит - с той стороны дают больше.
Тысячи мрачных мыслей наполнили голову Юлии после разговора ее с
братом. Она именно после того и сделалась больна. Теперь же Вихров говорил
как-то неопределенно. Что ей было делать? И безумная девушка решилась сама
открыться в чувствах своих к нему, а там - пусть будет, что будет!
- Послушайте, - начала она, побледнев вся в лице, - за то, что вы мне
открыли вашу тайну...
Какую ей Вихров тайну открыл - неизвестно.
- Я сама вам открою тайну.
Вихров понял, куда начинал склоняться разговор - и очень этого
испугался. Главное, он недоумевал: остановить ли Юлию, чтобы она не
открывала ему тайны; если же не остановить ее, то что ей сказать на то? К
счастью его, разговор этот перервал возвратившийся домой Виссарион.
- А, изволили прибыть?.. - воскликнул он не без удовольствия и в то же
время мельком взглянув на сестру, сидевшую в какой-то сконфуженной и
недовольной позе. Недовольна Юлия была, по преимуществу, его приходом.
- Вы там, батюшка, говорят, чудеса напроизводили, - продолжал инженер,
- бунт усмирили, смертоубийство открыли!
- Было все это отчасти, - отвечал Вихров.
- А губернатора видели?
- Нет еще.
- Так как же это?
- А так же, завтра успею.
- Этого нельзя, - воскликнул Захаревский, - со следствия вы должны были
бы прямо проехать к нему; поезжайте сейчас, а то он узнает это - и бог
- Чем же, собственно? - спросил Вихров, садясь от нее довольно далеко.
- Я не спала все это время, а потому сил совершенно нет, - отвечала
Юлия, устремляя на Вихрова нежный взор.
Он, со своей стороны, просто не знал - куда себя и девать.
- Послушайте, Вихров, - начала Юлия, - скажите мне, могу я вас считать
себе другом?
- Сколько вам угодно! - отвечал он, стараясь придать начинающемуся
разговору шутливый тон.
- И вы будете со мной откровенны? - продолжала Юлия.
- В чем могу! - отвечал Вихров, пожимая плечами.
- Скажите, - говорила Юлия (она в это время держала глаза опущенные
вниз), - вы кроме Фатеевой не любили и не любите никакой другой женщины?
- Любил! - отвечал Вихров односложно.
- Но надеюсь, - продолжала Юлия, - что в этом случае ваш вкус не
унизился до какой-нибудь госпожи - очень уж невысокого происхождения?
Вихров при этом взглянул на Юлию: он догадался, что она намекает ему на
Грушу, - и ему вздумалось немного подшутить над ней за ее барскую замашку.
- А отчего же и не унизиться? - спросил он.
- Да потому что... - отвечала Юлия, вся вспыхнув и пожимая плечами, -
интересного тут ничего нет... может быть, впрочем, это только какое-нибудь
временное увлечение?
- Может быть и временное, - отвечал загадочно Вихров.
Юлия не знала - как и понять его. Насчет Груши ей разболтал и этим
очень обеспокоил ее брат Виссарион.
- Никогда он на тебе не женится, - бухнул он ей прямо, - потому что у
него дома есть предмет страсти.
Юлия вопросительно посмотрела на брата.
- Я пятьсот рублей предлагал, чтобы получить только взаимность, - не
приняла.
Виссарион более вящего доказательства не полагал и нужным прибавлять со
своей стороны.
- Может быть - ты не нравишься ей, - проговорила Юлия, потупляясь.
- Ну да, не нравишься... Нравятся им только деньги, а если не берет,
значит - с той стороны дают больше.
Тысячи мрачных мыслей наполнили голову Юлии после разговора ее с
братом. Она именно после того и сделалась больна. Теперь же Вихров говорил
как-то неопределенно. Что ей было делать? И безумная девушка решилась сама
открыться в чувствах своих к нему, а там - пусть будет, что будет!
- Послушайте, - начала она, побледнев вся в лице, - за то, что вы мне
открыли вашу тайну...
Какую ей Вихров тайну открыл - неизвестно.
- Я сама вам открою тайну.
Вихров понял, куда начинал склоняться разговор - и очень этого
испугался. Главное, он недоумевал: остановить ли Юлию, чтобы она не
открывала ему тайны; если же не остановить ее, то что ей сказать на то? К
счастью его, разговор этот перервал возвратившийся домой Виссарион.
- А, изволили прибыть?.. - воскликнул он не без удовольствия и в то же
время мельком взглянув на сестру, сидевшую в какой-то сконфуженной и
недовольной позе. Недовольна Юлия была, по преимуществу, его приходом.
- Вы там, батюшка, говорят, чудеса напроизводили, - продолжал инженер,
- бунт усмирили, смертоубийство открыли!
- Было все это отчасти, - отвечал Вихров.
- А губернатора видели?
- Нет еще.
- Так как же это?
- А так же, завтра успею.
- Этого нельзя, - воскликнул Захаревский, - со следствия вы должны были
бы прямо проехать к нему; поезжайте сейчас, а то он узнает это - и бог