алась высадить его из экипажа.
- Барин, я думала, что вы уж и не приедете совсем, - говорила она
задыхающимся от радости голосом. - Благодарю покорно, что вы мне написали, -
прибавила она и поцеловала его в плечо.
- Я знал, что ты будешь беспокоиться обо мне, - отвечал Вихров.
- Ужас, барин, чего-чего уж не передумала! Вы другой раз, как поедете,
так меня уж лучше вместо лакея возьмите с собой.
- Как это на следствие с горничной ехать - это противозаконно, -
возразил Вихров.
- Да я мальчиком, барин, оденусь; я уж примеривала с верхнего мальчика
чепан, никак меня не отличить от мужчины - ужасно похожа!
- А что верхние? - спросил Вихров.
- Ничего-с!.. Барышня-то была нездорова. Все по вас тоже, говорят,
скучает.
- По мне?
- Да-с. Ей-богу, люди их смеялись: "Что, говорят, ваш барин - женится
ли на нашей барышне?.. Она очень влюблена в него теперь".
- И что же ты на это сказала?
- Я говорю: "Наш барин никогда и ни на ком не женится!"
- Отчего ж ты так думаешь? - спросил ее Вихров с улыбкою.
- Оттого, барин, куда же вам меня-то девать будет? Вам жаль меня будет:
вы добрый.
Вопрос этот в первый еще раз представлялся Вихрову с этой стороны: что
если он в самом деле когда-нибудь вздумает жениться, что ему с Груней будет
делать; деньгами от нее не откупишься!
"Э, - подумал он, - где мне, бобылю и скитальцу, жениться", - и то же
самое высказал и вслух:
- Не бойся, никогда и ни на ком не женюсь.
- Ну, вот, барин, благодарю покорно, - сказала Груня и поцеловала опять
его в плечо.
- А то, барин, еще умора... - продолжала она, развеселившись, - этта
верхний-то хозяин наш, Виссарион Ардальонович встретил меня в сенях; он
наглый такой, ни одной девушки не пропустит... "Что, говорит, ты с барином
живешь?" - "Живу, - говорю я, - где же мне жить, как не у барина?" - "Нет",
- говорит, - и, знаете, сказал нехорошее. "Нет уж, говорю, - это извините,
барин наш не в вас!" - "Ну, коли он не такой, так я за тобой стану
волочиться". Я взяла да кукиш ему и показала; однако он тем не
удовольствовался: кухарку свою еще подсылал после того; денег ужас сколько
предлагал, чтобы только я полюбила его... Я ту так кочергой из кухни-то
прогнала, что чудо!
- Что ж ты нравишься, что ли, ему очень?
- Не знаю, зачем уж так я оченно ему нужна; точно мало еще к нему
разных мамзелей его ходит.
- А много?
- Много!.. Прескверный насчет этого мужчина.
В это время сверху пришел к Вихрову посол.
- Шлет уж - не терпится! - сказала Груня с гримаской, увидя горничную
Юлии Ардальоновны.
- Барышня велела поздравить вас с приездом, - проговорила та, - и
сказать вам, что если вы не очень устали, так пожаловали бы к ним: они
весьма желают вас видеть.
- Хорошо, скажи, что приду, - отвечал Вихров.
Груня сделала при этом не совсем довольное личико, впрочем, молча и с
покорностью пошла подавать барину умываться и одеваться.
Он, придя наверх, действительно застал Юлию больной. Она сидела на
кушетке, похудевшая, утомленная, но заметно с кокетством одетая. При входе
Вихрова она кинула на него томный взгляд и очень слабо пожала ему руку.
- Вы больны? - спросил ее Вихров, почему-то сконфуженный ее печальным
видом.
- Да, немножко, - отвечала Юлия, а сама между тем с таким выражением
взяла себя
- Барин, я думала, что вы уж и не приедете совсем, - говорила она
задыхающимся от радости голосом. - Благодарю покорно, что вы мне написали, -
прибавила она и поцеловала его в плечо.
- Я знал, что ты будешь беспокоиться обо мне, - отвечал Вихров.
- Ужас, барин, чего-чего уж не передумала! Вы другой раз, как поедете,
так меня уж лучше вместо лакея возьмите с собой.
- Как это на следствие с горничной ехать - это противозаконно, -
возразил Вихров.
- Да я мальчиком, барин, оденусь; я уж примеривала с верхнего мальчика
чепан, никак меня не отличить от мужчины - ужасно похожа!
- А что верхние? - спросил Вихров.
- Ничего-с!.. Барышня-то была нездорова. Все по вас тоже, говорят,
скучает.
- По мне?
- Да-с. Ей-богу, люди их смеялись: "Что, говорят, ваш барин - женится
ли на нашей барышне?.. Она очень влюблена в него теперь".
- И что же ты на это сказала?
- Я говорю: "Наш барин никогда и ни на ком не женится!"
- Отчего ж ты так думаешь? - спросил ее Вихров с улыбкою.
- Оттого, барин, куда же вам меня-то девать будет? Вам жаль меня будет:
вы добрый.
Вопрос этот в первый еще раз представлялся Вихрову с этой стороны: что
если он в самом деле когда-нибудь вздумает жениться, что ему с Груней будет
делать; деньгами от нее не откупишься!
"Э, - подумал он, - где мне, бобылю и скитальцу, жениться", - и то же
самое высказал и вслух:
- Не бойся, никогда и ни на ком не женюсь.
- Ну, вот, барин, благодарю покорно, - сказала Груня и поцеловала опять
его в плечо.
- А то, барин, еще умора... - продолжала она, развеселившись, - этта
верхний-то хозяин наш, Виссарион Ардальонович встретил меня в сенях; он
наглый такой, ни одной девушки не пропустит... "Что, говорит, ты с барином
живешь?" - "Живу, - говорю я, - где же мне жить, как не у барина?" - "Нет",
- говорит, - и, знаете, сказал нехорошее. "Нет уж, говорю, - это извините,
барин наш не в вас!" - "Ну, коли он не такой, так я за тобой стану
волочиться". Я взяла да кукиш ему и показала; однако он тем не
удовольствовался: кухарку свою еще подсылал после того; денег ужас сколько
предлагал, чтобы только я полюбила его... Я ту так кочергой из кухни-то
прогнала, что чудо!
- Что ж ты нравишься, что ли, ему очень?
- Не знаю, зачем уж так я оченно ему нужна; точно мало еще к нему
разных мамзелей его ходит.
- А много?
- Много!.. Прескверный насчет этого мужчина.
В это время сверху пришел к Вихрову посол.
- Шлет уж - не терпится! - сказала Груня с гримаской, увидя горничную
Юлии Ардальоновны.
- Барышня велела поздравить вас с приездом, - проговорила та, - и
сказать вам, что если вы не очень устали, так пожаловали бы к ним: они
весьма желают вас видеть.
- Хорошо, скажи, что приду, - отвечал Вихров.
Груня сделала при этом не совсем довольное личико, впрочем, молча и с
покорностью пошла подавать барину умываться и одеваться.
Он, придя наверх, действительно застал Юлию больной. Она сидела на
кушетке, похудевшая, утомленная, но заметно с кокетством одетая. При входе
Вихрова она кинула на него томный взгляд и очень слабо пожала ему руку.
- Вы больны? - спросил ее Вихров, почему-то сконфуженный ее печальным
видом.
- Да, немножко, - отвечала Юлия, а сама между тем с таким выражением
взяла себя