ей и мрачней
становился: - не наживи я - пока был православным священником - некоторого
состояния и не будь одинокий человек, я бы есть теперь не имел что: придешь
со славой к богатому мужику - копейку тебе дают!.. Уж не говоря то, что мы
все-таки тем питаемся, - обидно то даже по сану твоему: я не нищий пришел к
нему, а посланник божий!.. Я докладывал обо всем этом владыке... "Что ж,
говорит, терпи, коли взял этот крест на себя!"
- Зачем было и вводить это единоверие? Наперед надобно было ожидать,
что будет обман с их стороны.
- Как зачем? - спросил с удивлением священник. - Митрополит Платон
вводил его и правила для него писал; полагали так, что вот они очень дорожат
своими старыми книгами и обрядами, - дали им сие; но не того им, видно, было
надобно: по духу своему, а не за обряды они церкви нашей сопротивляются.
- В чем же дух-то этот состоит? - спросил Вихров.
Священник еще больше нахмурил при этом лицо свое.
- В глупости их, невежестве и изуверстве нравов, - проговорил он, -
главная причина, законы очень слабы за отступничество их... Теперь вот едем
мы, беспокоимся, трудимся, составим акт о захвате их на месте преступления,
отдадут их суду - чем же решат это дело? "Вызвать, говорят, их в консисторию
и сделать им внушение, чтобы они не придерживались расколу".
- Но что же и сделать за то больше? - спросил Вихров.
- Как что? - произнес мрачно священник. - Ведь это обман, измена с их
стороны: они приняли единоверие - и будь единоверцами; они, значит,
уклоняются от веры своей, - и что за перемену нашей веры на другую бывает,
то и им должно быть за то.
- Ну, прекрасно-с, это в отношении единоверцев - их можно считать
отступниками от раз принятой веры; но тогда, разумеется, никто больше из
расколу в единоверие переходить не будет; как же с другими-то раскольниками
сделать?
- Ежели бы я был член святейшего синода, - отвечал священник, - то я
прямо подал бы мнение, что никакого раскола у нас быть совсем не должно! Что
он такое за учение? На каком вселенском соборе был рассматриваем и
утверждаем?.. Значит, одно только невежество в нем укрывается; а дело
правительства - не допускать того, а, напротив, просвещать народ!
- А народ не хочет принимать этого просвещения?
- Карай его лучше за то, но не оставляй во мраке... Что ежели кто вам
говорил, что есть промеж них начетчики: ихние попы, и пастыри, и вожди
разные - все это вздор! Я имел с ними со многими словопрение: он несет и сам
не знает что, потому что понимать священное писание - надобно тоже, чтоб был
разум для того готовый.
- Однако у Христа первые апостолы были простые рыбари.
- Тогда они устно слышали от него учение, а мы ныне из книг
божественных оное почерпаем: нас, священников, и философии греческой учили,
и риторике, и истории церкви христианской, - нам можно разуметь священное
писание; а что же их поп и учитель - какое ученье имел? Он - такой же мужик,
только плутоватей других!
- Что же, вы говорили когда-нибудь об этом раскольникам?
- Сколько раз!.. Прямо им объяснял: "Смотрите, говорю, - нет ни единого
царя, ни единого дворянина по вашему толку; ни един иностранец, переходя в
православие, не принял раскола вашего. Неужели же все они глупее вас!"
- Что ж они отвечали на то? - спросил Вихров с любопытством.
Священник при этом вопросе вздохнул.
- "
становился: - не наживи я - пока был православным священником - некоторого
состояния и не будь одинокий человек, я бы есть теперь не имел что: придешь
со славой к богатому мужику - копейку тебе дают!.. Уж не говоря то, что мы
все-таки тем питаемся, - обидно то даже по сану твоему: я не нищий пришел к
нему, а посланник божий!.. Я докладывал обо всем этом владыке... "Что ж,
говорит, терпи, коли взял этот крест на себя!"
- Зачем было и вводить это единоверие? Наперед надобно было ожидать,
что будет обман с их стороны.
- Как зачем? - спросил с удивлением священник. - Митрополит Платон
вводил его и правила для него писал; полагали так, что вот они очень дорожат
своими старыми книгами и обрядами, - дали им сие; но не того им, видно, было
надобно: по духу своему, а не за обряды они церкви нашей сопротивляются.
- В чем же дух-то этот состоит? - спросил Вихров.
Священник еще больше нахмурил при этом лицо свое.
- В глупости их, невежестве и изуверстве нравов, - проговорил он, -
главная причина, законы очень слабы за отступничество их... Теперь вот едем
мы, беспокоимся, трудимся, составим акт о захвате их на месте преступления,
отдадут их суду - чем же решат это дело? "Вызвать, говорят, их в консисторию
и сделать им внушение, чтобы они не придерживались расколу".
- Но что же и сделать за то больше? - спросил Вихров.
- Как что? - произнес мрачно священник. - Ведь это обман, измена с их
стороны: они приняли единоверие - и будь единоверцами; они, значит,
уклоняются от веры своей, - и что за перемену нашей веры на другую бывает,
то и им должно быть за то.
- Ну, прекрасно-с, это в отношении единоверцев - их можно считать
отступниками от раз принятой веры; но тогда, разумеется, никто больше из
расколу в единоверие переходить не будет; как же с другими-то раскольниками
сделать?
- Ежели бы я был член святейшего синода, - отвечал священник, - то я
прямо подал бы мнение, что никакого раскола у нас быть совсем не должно! Что
он такое за учение? На каком вселенском соборе был рассматриваем и
утверждаем?.. Значит, одно только невежество в нем укрывается; а дело
правительства - не допускать того, а, напротив, просвещать народ!
- А народ не хочет принимать этого просвещения?
- Карай его лучше за то, но не оставляй во мраке... Что ежели кто вам
говорил, что есть промеж них начетчики: ихние попы, и пастыри, и вожди
разные - все это вздор! Я имел с ними со многими словопрение: он несет и сам
не знает что, потому что понимать священное писание - надобно тоже, чтоб был
разум для того готовый.
- Однако у Христа первые апостолы были простые рыбари.
- Тогда они устно слышали от него учение, а мы ныне из книг
божественных оное почерпаем: нас, священников, и философии греческой учили,
и риторике, и истории церкви христианской, - нам можно разуметь священное
писание; а что же их поп и учитель - какое ученье имел? Он - такой же мужик,
только плутоватей других!
- Что же, вы говорили когда-нибудь об этом раскольникам?
- Сколько раз!.. Прямо им объяснял: "Смотрите, говорю, - нет ни единого
царя, ни единого дворянина по вашему толку; ни един иностранец, переходя в
православие, не принял раскола вашего. Неужели же все они глупее вас!"
- Что ж они отвечали на то? - спросил Вихров с любопытством.
Священник при этом вопросе вздохнул.
- "