знает
как вас распудрит.
- Пусть себе, очень мне нужно! - сказал сначала Вихров, но потом
подумал, что инженер может опять куда-нибудь уехать, и он снова останется с
Юлией вдвоем, и она ему сейчас же, конечно, откроет тайну свою.
- В самом деле, я съезжу, - проговорил он, вставая.
Юлия обратила на него умоляющий взор.
- Поезжайте, поезжайте! - говорил Захаревский.
Юлия спросила его тихим голосом:
- А к нам еще придете?
- Может быть, - отвечал Вихров и проворно ушел.
- Что, поразила его грустным своим видом? - спросил Захаревский сестру.
Та рассердилась на это.
- Что это у тебя за глупые шутки надо мной!
- Не шутки, а, право, уж скучно на все это смотреть! - отвечал с
сердцем инженер.
К губернатору Вихров, разумеется, не поехал, а отправился к себе домой,
заперся там и лег спать. Захаревские про это узнали вечером. На другой день
он к ним тоже не шел, на третий - тоже, - и так прошла целая неделя.
Захаревские сильно недоумевали. Вихров, в свою очередь, чем долее у них не
бывал, тем более и более начинал себя чувствовать в неловком к ним
положении; к счастию его, за ним прислал губернатор.
Вихров сейчас же поспешил к нему поехать.
Начальник губернии в это время сидел у своего стола и с мрачным
выражением на лице читал какую-то бумагу. Перед ним стоял не то священник,
не то монах, в черной рясе, с худым и желто-черноватым лицом, с черными,
сверкающими глазами и с густыми, нависшими бровями.
Окончив чтение бумаги, губернатор порывисто позвонил.
В кабинет вбежал адъютант.
- Что же Вихрова мне? - произнес сердито начальник губернии.
- Он здесь, ваше превосходительство, - отвечал адъютант.
- Позовите его сюда!
Вихров вошел.
Лицо губернатора приняло более ласковое выражение.
- Здравствуйте, любезнейший, - сказал он, - потрудитесь вот с отцом
Селивестром съездить и открыть одно дело!.. - прибавил он, показывая глазами
на священника и подавая Вихрову уже заранее приготовленное на его имя
предписание.
Тот прочел его.
- Когда же ехать туда надо? - спросил он священника.
- Сейчас же! - отвечал тот ему сурово. - В воскресенье они были для
виду у меня в единоверии; а завтра, на Петров день, сбегутся все в свою
моленную.
- Тут становой им миротворит. Моленная должна быть запечатана, а он ее
держит незапечатанною; его хорошенько скрутить надобно! - приказывал
губернатор.
Вихров молчал: самое поручение было сильно ему не по душе, но оно
давало ему возможность уехать из города, а возвратившись потом назад, снова
начать бывать у Захаревских, - словом, придать всему такой вид, что как
будто бы между ним и Юлией не происходило никакого щекотливого разговора.
- С богом, поезжайте, - сказал ему губернатор.
Вихров раскланялся и вышел. Священник тоже последовал за ним.
- Не угодно ли вам будет со мной ехать, на моей паре? - сказал он,
нагоняя Вихрова на улице.
- А это далеко?
- Нет, одна пряжка всего.
- Хорошо!
Согласием этим священник, кажется, остался очень доволен.
- Вам будет без сумнения, да и мне тоже! - говорил он. - А вот и кони
мои, - прибавил он, показывая на ехавшую по улице пару, которою правил,
должно быть, работник.
Вихров шел быстро; священник не отставал от него: он, по всему заметно
было, решился ни на ми
как вас распудрит.
- Пусть себе, очень мне нужно! - сказал сначала Вихров, но потом
подумал, что инженер может опять куда-нибудь уехать, и он снова останется с
Юлией вдвоем, и она ему сейчас же, конечно, откроет тайну свою.
- В самом деле, я съезжу, - проговорил он, вставая.
Юлия обратила на него умоляющий взор.
- Поезжайте, поезжайте! - говорил Захаревский.
Юлия спросила его тихим голосом:
- А к нам еще придете?
- Может быть, - отвечал Вихров и проворно ушел.
- Что, поразила его грустным своим видом? - спросил Захаревский сестру.
Та рассердилась на это.
- Что это у тебя за глупые шутки надо мной!
- Не шутки, а, право, уж скучно на все это смотреть! - отвечал с
сердцем инженер.
К губернатору Вихров, разумеется, не поехал, а отправился к себе домой,
заперся там и лег спать. Захаревские про это узнали вечером. На другой день
он к ним тоже не шел, на третий - тоже, - и так прошла целая неделя.
Захаревские сильно недоумевали. Вихров, в свою очередь, чем долее у них не
бывал, тем более и более начинал себя чувствовать в неловком к ним
положении; к счастию его, за ним прислал губернатор.
Вихров сейчас же поспешил к нему поехать.
Начальник губернии в это время сидел у своего стола и с мрачным
выражением на лице читал какую-то бумагу. Перед ним стоял не то священник,
не то монах, в черной рясе, с худым и желто-черноватым лицом, с черными,
сверкающими глазами и с густыми, нависшими бровями.
Окончив чтение бумаги, губернатор порывисто позвонил.
В кабинет вбежал адъютант.
- Что же Вихрова мне? - произнес сердито начальник губернии.
- Он здесь, ваше превосходительство, - отвечал адъютант.
- Позовите его сюда!
Вихров вошел.
Лицо губернатора приняло более ласковое выражение.
- Здравствуйте, любезнейший, - сказал он, - потрудитесь вот с отцом
Селивестром съездить и открыть одно дело!.. - прибавил он, показывая глазами
на священника и подавая Вихрову уже заранее приготовленное на его имя
предписание.
Тот прочел его.
- Когда же ехать туда надо? - спросил он священника.
- Сейчас же! - отвечал тот ему сурово. - В воскресенье они были для
виду у меня в единоверии; а завтра, на Петров день, сбегутся все в свою
моленную.
- Тут становой им миротворит. Моленная должна быть запечатана, а он ее
держит незапечатанною; его хорошенько скрутить надобно! - приказывал
губернатор.
Вихров молчал: самое поручение было сильно ему не по душе, но оно
давало ему возможность уехать из города, а возвратившись потом назад, снова
начать бывать у Захаревских, - словом, придать всему такой вид, что как
будто бы между ним и Юлией не происходило никакого щекотливого разговора.
- С богом, поезжайте, - сказал ему губернатор.
Вихров раскланялся и вышел. Священник тоже последовал за ним.
- Не угодно ли вам будет со мной ехать, на моей паре? - сказал он,
нагоняя Вихрова на улице.
- А это далеко?
- Нет, одна пряжка всего.
- Хорошо!
Согласием этим священник, кажется, остался очень доволен.
- Вам будет без сумнения, да и мне тоже! - говорил он. - А вот и кони
мои, - прибавил он, показывая на ехавшую по улице пару, которою правил,
должно быть, работник.
Вихров шел быстро; священник не отставал от него: он, по всему заметно
было, решился ни на ми