е
похоронный звон.
- Остановите его, робя, а то он прямо на землю бухнет! - воскликнул
голова, заметив, что плотники, под влиянием впечатления, стояли с
растерянными и ротозеющими лицами. Те едва остановили колокол и потом,
привязав к нему длинную веревку, стали его осторожно спускать на землю.
Колокол еще несколько раз прозвенел и наконец, издавши какой-то глухой удар,
коснулся земли. Многие старухи, старики и даже молодые бросились к нему и
стали прикладываться к нему.
- И его по начальству увезешь, государь милостивый? - спросила Вихрова
одна старуха, указывая головой на колокол.
- И его увезу вместе с образами, - отвечал он.
- Ах, напасти наши великие пришли, - проговорила старуха.
Две прежние старушки между тем лучше всех распорядились: пользуясь тем,
что образа были совершенно закрыты от Вихрова народом, они унесли к себе не
две иконы, а, по крайней мере, двадцать, так что их уже остановил заметивший
это голова.
- Будет вам, старухи! - проговорил он им негромко.
- Ну, теперь, братцы, начинайте ломать, - сказал Вихров. Ему страшно
тяжела была вся эта сцена.
- Ломайте, братцы, - проговорил за ним и голова.
Один из плотников взлез на самый конек вышки, перекрестился и ударил
топором; конек сразу же отлетел, а вслед за ним рассыпалась и часть крыши. В
народе как бы простонало что-то. Многие перекрестились - и далее затем
началась ломка: покатился с крыши старый тес, полетела скала; начали,
наконец, скидывать и стропилы. Плотники беспрестанно кричали стоявшему внизу
народу: "Отходите, убьет!"
- Куда же нам теперь материал этот лесной девать? - спросил голова
Вихрова.
- Я тебе сдам его под расписку, а ты продай его и деньги вырученные
обрати в общественный капитал.
- Что же, мы же ведь опять и купим его себе, - заметил голова.
- Вы же и покупайте!
- Удивительная вещь, право! - проговорил голова и вздохнул.
Вихров снова возвратился в свою комнату и стал продолжать письмо к
Мари.
"Сейчас началась ломка моленной. Раскольники сами ее ломают. Что такое
народ русский? - невольно спросишь при этом. - Что он - трусоват, забит,
загнан очень или очень уж умен? Кажется, последнее вероятнее. Сейчас голова,
будто к слову, спросил меня: Куда же денут материал от моленной?.. Я сказал,
что сдам ему, - и они, я убежден, через месяц же выстроят из него себе
где-нибудь в лесу новую моленную; образов они тоже, вероятно, порастащили
порядочно. По крайней мере, сегодня я видел их гораздо уж меньше, чем вчера
их было в моленной за всенощной. Я стараюсь быть непредусмотрительным
чиновником..."
На этом месте письма в комнату вошел голова; лицо его было бледно,
борода растрепана, видно, что он бежал в сильных попыхах.
- Неладно, ваше высокородие, - начал он взволнованным голосом, -
плотник там один зарубился сильно.
- Как зарубился? - воскликнул и Вихров, тоже побледнев немного.
- Так, упал с крыши прямо на топор, что в руках у него был, - весь бок
себе разрубил!
- Ну, что же делать! - проговорил Вихров и хотел было выйти на улицу.
- Погодите маненько, ваше высокородие, - остановил его голова, - народ
сильно оченно тронулся от этого!.. Бунтуют!.. "Это, говорят, все божеское
наказание на нас, что слушаемся мы!" - не хотят теперь и моленной вовсе
ломать!
- Да они это хуже сделают для себя,
похоронный звон.
- Остановите его, робя, а то он прямо на землю бухнет! - воскликнул
голова, заметив, что плотники, под влиянием впечатления, стояли с
растерянными и ротозеющими лицами. Те едва остановили колокол и потом,
привязав к нему длинную веревку, стали его осторожно спускать на землю.
Колокол еще несколько раз прозвенел и наконец, издавши какой-то глухой удар,
коснулся земли. Многие старухи, старики и даже молодые бросились к нему и
стали прикладываться к нему.
- И его по начальству увезешь, государь милостивый? - спросила Вихрова
одна старуха, указывая головой на колокол.
- И его увезу вместе с образами, - отвечал он.
- Ах, напасти наши великие пришли, - проговорила старуха.
Две прежние старушки между тем лучше всех распорядились: пользуясь тем,
что образа были совершенно закрыты от Вихрова народом, они унесли к себе не
две иконы, а, по крайней мере, двадцать, так что их уже остановил заметивший
это голова.
- Будет вам, старухи! - проговорил он им негромко.
- Ну, теперь, братцы, начинайте ломать, - сказал Вихров. Ему страшно
тяжела была вся эта сцена.
- Ломайте, братцы, - проговорил за ним и голова.
Один из плотников взлез на самый конек вышки, перекрестился и ударил
топором; конек сразу же отлетел, а вслед за ним рассыпалась и часть крыши. В
народе как бы простонало что-то. Многие перекрестились - и далее затем
началась ломка: покатился с крыши старый тес, полетела скала; начали,
наконец, скидывать и стропилы. Плотники беспрестанно кричали стоявшему внизу
народу: "Отходите, убьет!"
- Куда же нам теперь материал этот лесной девать? - спросил голова
Вихрова.
- Я тебе сдам его под расписку, а ты продай его и деньги вырученные
обрати в общественный капитал.
- Что же, мы же ведь опять и купим его себе, - заметил голова.
- Вы же и покупайте!
- Удивительная вещь, право! - проговорил голова и вздохнул.
Вихров снова возвратился в свою комнату и стал продолжать письмо к
Мари.
"Сейчас началась ломка моленной. Раскольники сами ее ломают. Что такое
народ русский? - невольно спросишь при этом. - Что он - трусоват, забит,
загнан очень или очень уж умен? Кажется, последнее вероятнее. Сейчас голова,
будто к слову, спросил меня: Куда же денут материал от моленной?.. Я сказал,
что сдам ему, - и они, я убежден, через месяц же выстроят из него себе
где-нибудь в лесу новую моленную; образов они тоже, вероятно, порастащили
порядочно. По крайней мере, сегодня я видел их гораздо уж меньше, чем вчера
их было в моленной за всенощной. Я стараюсь быть непредусмотрительным
чиновником..."
На этом месте письма в комнату вошел голова; лицо его было бледно,
борода растрепана, видно, что он бежал в сильных попыхах.
- Неладно, ваше высокородие, - начал он взволнованным голосом, -
плотник там один зарубился сильно.
- Как зарубился? - воскликнул и Вихров, тоже побледнев немного.
- Так, упал с крыши прямо на топор, что в руках у него был, - весь бок
себе разрубил!
- Ну, что же делать! - проговорил Вихров и хотел было выйти на улицу.
- Погодите маненько, ваше высокородие, - остановил его голова, - народ
сильно оченно тронулся от этого!.. Бунтуют!.. "Это, говорят, все божеское
наказание на нас, что слушаемся мы!" - не хотят теперь и моленной вовсе
ломать!
- Да они это хуже сделают для себя,